повести М. Булгакова « Собачье сердце »
ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Александр Артамонов Алхимический символизм
повести М. Булгакова « Собачье сердце »
Творчеству Михаила Булгакова изначально была уготована феерическая популярность во всём мире. Об этом можно говорить вполне свободно, не боясь преувеличений— достаточно посетить, к примеру, постановку спектакля « Любовные письма к Сталину », автором которого является испанец Хуан Майорга, или посмотреть зарубежный фильм « Собачье сердце », в котором роль профессора Преображенского исполняет Макс фон Зюдов. Что касается популярности Булгакова на постсоветском пространстве, то об этом даже неудобно говорить: буквально каждая барышня, мнящая себя творческой и духовной личностью, обязательно упоминает « Мастера и Маргариту » как одну из своих любимых книг. Мы не будем пытаться найти причины такого головокружительного успеха советского писателя. Здесь нас больше интересуют следствия популярности Булгакова, и в качестве важнейшего из таковых можно назвать превращение его литературного наследия в « общее место » мировой и, в особенности, русской культуры. Акценты, которые автор расставлял в своих произведениях, уже притупились, и все привыкли к их острому вкусу. Это значит, что современный читатель редко видит на страничках булгаковской прозы что-то новое. Мартин Хайдеггер называл такой способ осмысления действительности « одноколейным мышлением », связывая эту метафору с технократическим характером общества последних декад [ 10, c. 101 ]. Вместо того чтобы пытливо следовать за истиной в её многозначности по извилистым тропкам, человек горделиво проезжает мимо значений и истин, устремляясь к единственной стороне жизни, которую он привык видеть. Но особенность и ценность истины заключается в её многозначности, которую всячески пытается нивелировать и дискредитировать современная цивилизация с её практичностью и на всё готовыми ответами. Эта статья является попыткой прикоснуться к непривычной для читателя стороне повести Булгакова « Собачье сердце ».
Но для того, чтобы говорить о непривычном, нужно вкратце определить привычное. Безусловно, самой популярной и эффективной является интерпретация повести в качестве политической сатиры. Мол, Преображенский и Борменталь— это интеллигенция, позволившая черни почувствовать свои человеческие права и тем самым отдавшая общество во власть этой черни. Иногда выставляются прямые соответствия между героями повести и русскими революционерами: Преображенский— Ленин, Борменталь— Троцкий, Шариков— Сталин и т. д.( Прекрасным примером такого подхода является статья С. Иоффе [ 7 ].) Безусловно, такой подход имеет основания, поскольку сам автор высказывал подобные контрреволюционные идеи и в других своих произведениях, осуждая попытку большевиков уравнять все сословия России. С другой стороны, художественные образы, которые использует Булгаков, позволяют рассмотреть описанные им события с символической перспективы. Сама центральная сюжетная линия повести— трансформация— даёт возможность увидеть в тексте не только сатиру, но и классическую для Западного пространства легенду об алхимическом делании, герои которой одеты в современные для Булгакова
72