АПОКРИФ-101: 03.2016( L5.1 e. n.)
Для простого живого организма, как и для более развитого, покоя нет: непрерывно, безжалостно живое существо вынуждено прилагать всё новые и новые усилия, предпринимать новые и новые попытки приспособиться к меняющейся окружающей среде. Безостановочно, в постоянном движении жизни, вытекание молекул из скопления, которое мы называем амёбой или бактерией, достигает точки, где стабильность всей соматической системы подобна карточному домику, словно весь комплекс живой структуры находится под угрозой разрушения; гигантская совокупность живых молекул будто бы находится в опасности обрушения или падения, пока новые молекулы не привлекутся извне.
Результатом этого является боль— или, быть может, здесь более уместны научные термины « раздражение » или « стимул » как менее антропоморфные; впрочем, они тоже входят в буддийское понятие дуккхи, распространяющееся даже ниже того уровня, который мы считаем пределами осознающей жизни. В ответ на это раздражение весь организм заставляет амёбу под микроскопом течь вперёд— как маленький комочек живого желе, лучше и не скажешь. Двигаясь, она натыкается на различные предметы, которыми засорена капля воды; контакт с ними снова производит дуккху на нежной поверхности крошечного организма, и когда она, так сказать, осознает этот новый источник раздражения, живое желе амёбы окутывает его, погрузив в своё живое вещество. Она сделает это равнодушно и( в связи с низким положением на шкале жизни) не разбирая, что это за объект, причиняющий боль— песчинка ли, или диатомовая, или десмидиевая водоросль. В первом случае, однако, амёба( по причине своего размера, а не уменьшения восприятия боли), скорее всего, уплывёт прочь, отвергая песчинку; в последнем же, при контакте с водорослью, живое желе начнёт дробиться на протеолитические ферменты, таким образом, переваривая её.
У амёбы как у простейшего организма нет различных специализированных органов; любая часть её клеточной мембраны, встретясь с питательным веществом, становится на этот момент желудком, переваривающим новые кусочки пищи. Так и живёт амёба— в непрерывном потоке бытия, неустанно подстрекаемая так называемым внешним или внутренним раздражением, что и является прототипом всей разумной жизни.
И эта ответная реакция на появление раздражения касается не только того, что мы привыкли считать « живой » материей. Даже в царстве минералов присутствуют зачатки подобной отзывчивости, отличающейся от той реакции, которая свойственна настоящей жизни, только своей относительной простотой, что мы и могли бы ожидать при их менее сложной структуре. И действительно, мы можем рассматривать всякое движение материи как, в каком-то смысле, зачаточное проявление попытки найти облегчение от боли, от неких внешних сил, которые вызывают « напряжение » или « стресс » у предмета, движущегося в результате этого.
Возьмём, к примеру, магнитную стрелку. Она окружена собственным магнитным полем, и пока она лежит в любом направлении относительно магнитного меридиана, магнитное поле Земли поворачивает и немного искажает поле иглы, потянув и подтолкнув эту группу силовых линий. Если она имеет возможность двигаться свободно, если подвешена таким образом, что движение не потребует бо́льших усилий, чем накладывает на неё искажение поля, она будет раскачиваться и провисать, попав, в конечном итоге, точно в магнитный меридиан или как можно ближе к нему—
189