АПОКРИФ-101: 03.2016 (L5.1 e.n.)
некоторые ещё и остались; и иногда, уже как монах, он мог обнаружить прежнюю
дурную тенденцию к стремительным вспышкам гнева по тому или иному пустяково-
му случаю нарушения правил. Но вместе с гневом, благодаря ассоциативной способ-
ности ума, приходила и мысль, которой он приписывал способность лечить его гнев-
ливость: с каждым новым приступом гнева его неизменно посещало видение послед-
ней увиденной траурной сцены. При этой мысли его сердце наполнялось жаром са-
мобичевания и стыда: «У тех, кто это понимает, ненависть прекращается». Он также
вспоминал Того, о ком последователи могли сказать после смерти: «Вот скончался
великий и любящий Учитель, не обронивший ни единого сердитого или злого слова».
Так, с годами и обретением мудрости и истинного прозрения, прирождённая склон-
ность монаха к гневу прошла. Шло время, он заметно вырос в глазах мирян, и его
сторонники, видя, как часто он посещал эту местность для сожжений, соорудили ему
обитель прямо возле неё.
Когда я встретил его, он был очень стар и весьма уважаем всеми в этом краю.
Люди верили, что он видел высший Путь, который так сложно узреть; и я, в свою оче-
редь, могу поверить, что это действительно так. Ибо это было не только ощущение
внутреннего Света — видение, которое излучало лицо тхеры, — но и незамыслова-
тая история его прожитой жизни. Этот человек видел истину, столь редкую и трудно-
достижимую в этом скорбном мире; и он действительно видел её, ибо сразу же по-
ступал в соответствии с нею. Тот, кто не начинает жить заново, не видит на самом де-
ле никакой истины; всё это — пустая болтовня.
Предположим, — рассудил я, — что вся жизнь этого человека не принесла ни-
какого другого видения, никакого большего плода, нежели видение истины; сколь же
счастлив он благодаря Святому, слова которого настолько изменили его жизнь! Ибо
как много сынов человеческих проживает свою жизнь в этом или других мирах впу-
стую. Я думал о множестве людей своей страны, где жизнь бездомного почти не
пользуется уважением, ибо люди не понимают всей ценности истинного самоограни-
чения; где монашескую жизнь рассматривают как потерянное время, бесполезное
для мира и для себя, потому что, чёрт возьми, в ней не хватает уроков, которые мо-
гут дать человеку забота о жене и детях. Мне казалось, что если бы он единственный
знал истину, и всю жизнь ему пришлось учить своих последователей, то эта жизнь
была бы куда более выдающейся, чем та, на которую может надеяться большинство
людей. Одному видеть истину и на собственном примере учить ей: насколько благо-
роднее такое служение человечеству, насколько величественней такая жизнь, чем та,
которой довелось жить большинству из нас! Но так мало проницательных людей,
способных воспринимать одну лишь истину и жить в соответствии с нею; по-
прежнему, как и в дни царя Юдхиштхиры, люди, видя окружающую их со всех сторон
смерть, полагают себя бессмертными и действуют так, будто так оно и есть. Если бы
великий индийский мастер слышал учение нашего Учителя, то не удивлялся бы, что
люди считают себя бессмертными в мире, где господствует смерть, но увидел бы
тройное чудо — ещё бол ьшее, чем это. Как может оставаться подобная мысль в ми-
ре, где всё пребывает в постоянном изменении? А ведь большинство по-прежнему
верит, что они свободны от этого безусловного закона жизни, и каждый мнит, что в
нём по-прежнему есть нечто бессмертное, неизменное, постоянное. Как, живя в ми-
ре, полном страданий, большинство людей всё ещё думает: «По крайней мере,
181