АПОКРИФ-101: 03.2016 (L5.1 e.n.)
Он знает действительное положение вещей, выраженное в словах, и признает его как
истину, но не как факт, не как реальное понимание, прочувствованное сердцем.
Кто смог бы, осознав это, жить мелко, следуя мирским желаниям; хватаясь за ту
или иную жалкую игрушку этой быстротечной жизни; поддаваясь страсти, или нена-
висти, или обману, или каким-либо другим способом причиняя страдания своим со-
братьям по несчастью, — если бы понимал то, на что так жалобно сетует истина: «Как
и все мои братья, я обречён умереть. Сегодня, завтра, в какой-то год и век, всё то,
что сейчас видится мне как должное, в одно мгновение или спустя несколько минут,
часов или дней пронесётся сквозь меня в вечность»? Кто из тех, кто понял это, всё
ещё может вести мелкую, нацеленную на удовольствия жизнь, наполненную мир-
скими страстями и глупой тщетой? Конечно же, никто! И всё же Юдхидштхира уди-
вился этому невыразимое количество веков назад, несмотря на ежедневно воспро-
изводимую трагедию жизни большей частью человечества, понимание которого со-
вершенно ослеплено тёмными тучами желания; людей, по прежнему считающих себя
бессмертными и до сих пор живущих так, словно есть только эта крохотная жизнь;
или, что ещё печальнее, мечтающих о своём продолжении в вечности, находя вокруг
себя то, что они любили — повторяющиеся на протяжении бесконечных эпох мелкие
детали всего того, что они любили на земле; о жизни (так сильно отличающейся от
всех нам известных), из которой изгнаны все страдания, в которой продолжаются
мелкие радости нашей жизни.
Однако некоторые, воистину, видели дальше прочих; одного такого я хорошо
помню и поныне.
Однажды, в некоем отдалённом городке, будучи вместе с другими монахами на
похоронах, я обнаружил маленькую бамбуковую обитель, которая находилась пря-
мо возле места для сожжений. Она располагалась так близко, что можно было
наблюдать из её окон распад на элементы того, что некогда называлось живой жен-
щиной, мужчиной или ребёнком. Постоянно обитал там лишь один монах — дряхлый
старец, чьё лицо, несмотря на возраст, по-прежнему сияло каким-то могучим внут-
ренним светом, каковой можно порой увидеть в человеческих глазах; светом, кото-
рый говорил о благородной и великой жизни, о проблеске Истины, Света за преде-
лами жизни, признака и отражения того, что им руководило. И я любезно спросил
этого тхеру, как так случилось, что он живёт в этом месте для сожжений, так далеко
от города или деревни, в такой опасности (как могли бы подумать некоторые), кото-
рую могут причинить инфекции; в столь печальном месте, рядом с повседневной
обыденностью этой последней скорбной картины человеческой жизни. В ответ тхе-
ра рассказал мне небольшую историю из своей жизни — как, будучи мальчиком и
юношей, нетерпеливым и активным, наполненным желанием жить, он обладал
вспыльчивой, страстной и обидчивой натурой; потому весь ум его был так наполнен
гневом и ненавистью, что никакая другая, более благородная мысль не могла найти
вход в его сердце. Но однажды в таком прис тупе гнева каким-то образом пришла
другая мысль: он спросил себя, что хорошего принесла ему злость, и к чему она при-
ведёт, если так будет продолжаться дальше, если он позволит ей бесконтрольно рас-
ти?
179