звання: Пшола, Оржел, Лубне, Пржылука, Мантов( II, 100), Брагим, Бучач( на Днепре, II, 100) вместо: Псел, Орель, Лубни, Прилука, Домонтов, Брагинь, Бучак. Остерский полк1) назван остренсвим( Ostręski) да введен какой то мифический полк карвовский(?) с столь же мифическим полковником Кулаком( IY, бз) и т, д. Вообще географическая, картина края сильно утрирована автором с целью произвести возможный эффект. Так низовья Днепра покрыты по словам г. Сенькевича, густыми лесами вишень, до того сплошными, что проезжающим по Днепру во время цветения деревьев кажется, что все берега покрыты снегом( 1,144). В стеиях нынешней Полтавщины произрастала будто бы столь высокая трава, что всадники исчезали в ней совершенно( И, 46). Берега Сулы, Псла и их притоков покрыты были огромными девственными лесами, в которых обитали „ бесчисленные стада бородатих туров“( I, 37) и т. д. Мы удивляемся, зачем автор счел нужвым рассказывать все эти небылицы. Если он, как художник, желал представить наглядно пейзажи описываемых им местностей, то проще было бы познакомиться с ними или совершив путешествие в описываемую область, или прочитав любой географический очерк страны, йместо того, чтобы рисовать фантастические картины в ' Майнридовском етиле, в которых конечно житель южной1Руси не может узнать физиономии родного края,
Еще бесцеремоннее поступает автор с народною южнорусскою речью: он постоянно влагает в уста южно-руссов слова и выражения, будто бы заимствованные из их собственной) разговорного языка, но по большей части выходят из этих попыток самые странные ошибки, а иногда в. есьма комические qui pro quo. Оказывается, что слова и речення, приводимые г. Сенькевичем, или вовсе не существу ют в н жно-русской речи, или употреблены им в совершенно превратной значений, или подверглись слишком усердной переделке на польский лад, даже в таких слу-
’) Остерскій полкъ вовсе несуществовалъ, онъ помещенъ ошибочно въ спискѣ Коховскаго,. вмѣсто полка прилудкаго( Собраніе Сочиненій Максимовича, т. I, стр. 666).
190