Антонович Володимир. Твори. Том 1 Tvory_Tom_1 | Page 282
ческой точки зрения, заметим, что она совсем не верна;
как-бы мало ни была развита народная масса, она не мо-
жет единодушно и но собственной инициативе подчиниться
руководству лица, преследующего исключительно эгоисти-
ческие цели, да- притом лица бессознательного, не умею-
щего ни наметить цели своих действий, ни оценить окру-
жающие явлення. Южно-русский народ в свое время иначе
отнесся к Хмельницкому, оказав ему дружную поддержку
и признав его таким образом выразителем своих обще-
народных интересов. Сам автор знает прекрасно, каково было
отношение народа к Хмельницкому; словами источников
он описывает в’езд гетмана в Киев после возврата из-щ>д
Замостья и встречу его духовенством и народом с кртет-
ным ходом, с хоругвями и с речью депутатов киевскои
академии, в котором Хмельницкий провозглашен был „Бо
гом данным охранителей, спасителем и освободителем на
рода от ляцкой неволе" (III, 236). Г. Сенькевич, не ограни
чиваясь собственною общею характеристикою Хмельницкого,
пытается выразить его общественные убеждения и поли
тический кругозор от его собственного лица и производить
этот опыт в разговоре одного из своих фиктивных героев
с Хмельницким в Сечи. Герой повести, или скореє г. Сень-
ьевич его устами, читает гетману строгую нотацию, мо
тивы которой заимствованы исключительно из шляхетского
политического и государственного кругозора, но весьма не
убедительны для лица, стоявшего на точке зрения народ
ной и общечеловеческой; тем не менее в повести г. Сень-
кевича мотивы эти приобретают значение неопредолимых
аргументові оедный Хмельницкий не находит возражений
и, сраженный афоризмами своего собеседника, то хватается
за нож, то выпиваёт стакан водки. Он пытается, правда,
поставить на вид, в весьма впрочем неясных выражениях,
гнет претерпеваемый крестьянами и всем южно-русским
народом от шляхты. Но намек этот г. Сенькевич отражает
победоносно следующею аргументациею: „Если допустим,
что это'правда, то кто тебе, гетман, поручил суд и ра
справу. Ты увлекаешься гордостью и жестокостью. Суд
и наказание ты должен предоставить Богу... Если-бы даже
все шляхтичи и князья, были изверги, что впрочем неправда,.
186