Антонович Володимир. Твори. Том 1 Tvory_Tom_1 | Page 269
в Корсуне для того, чтобы разрушить этот город, уже за
нятый козаками. Мы-бы и не догадались, с какою делью
совершено было это разорение, если бы не знали из совре-
менных источников, что Корсунь, равно как и Черкассы,
Стеблев и окрестные села, были сожжены вовсе не чернью
и не хлопами, а отступавшим польским войском, по при-
казанию гетмана Потоцкого (Ерлич, 64)1). Таким образом
г. Сенькевич переносит обвинение в разорении края с боль
ной головы на здоровую и приводит, как доказательство
неукротимой дикости хлопов, факт совершенный теми, кто
по его мнению был представителей культуры.
Убедивши достодолжно читателя в дикости русского
народа, г. Сенькевич с увлечением, достойный лучшаго
применения, рисует картины тех жестокостей, какие совер
шали восставшие хлопы; весь запас своей богатой фанта-
зии беллетрист истощает для того, чтобы создать отврати-
тельнейшие сцены. Все действительно бывшие факты кру
той расправы среди ожесточенной борьбы, все ужасные
слухи, созданные паникою и озлоблением побежденных
шляхтичей, служат только канвою, на которой автор вы-
водит узоры собственного измышления, заимствуя краски
из описання варварских поступков всех времен и народов.
По его словам, козаки, подобно монгольский завоевателям,
укладывали пирамиды из отсеченных голов, подобно Не
рону зажигали живых людей вместо факелов, подобно ац
текам таскали внутренности убитых жертв и т. и. Для
того, чтобы сличить картины дикой жестокости, изображен
ные г. Сенькевичем, с действительными историческими
фактами, возьмем для примера любой конкретный факт.
Вот, например, известия современных источников о смерти
Барабаша: комендант кудацкой крепости, Гродзицкий, со-
общил в рапорте гетману Потоцкому следующее: заметив
возмущение реестровых, „асаул... схватил было ружье, но
его сейчас стали бить кистенями, арестовали вместе с дру- *)
*) В польской дневника современника читаєм: „24 мая гетман выдал
Корсунь на разграбление жолнерам, дабы город этот не достался врагам;
он был совершенно уничтожен и разграблен". Jakob Michałowski. Xięga
Pamiętnicza, стр. 21. l
173