54
За Полдарсой
За Полдарсой - лишь скалы да тайга
нависли над петляющей рекою.
Все уже даль, все выше берега,
все глубже ощущение покоя.
Почти Сибирь. Лишь церковь у реки
архитектуры явно не сибирской,
да возле плеса бродят рыбаки
наружности совсем не богатырской.
От Полдарсы до Устюга - пустяк:
ноль целых хрен десятых километров,
особенно при наших скоростях,
дарованных плотам попутным ветром.
Еще чуть-чуть - и подойдет к концу
до ужаса случайная прогулка,
и я скажу “привет” Череповцу,
добравшись до знакомого проулка.
И Полдарса растает, как мираж,
Великий Устюг скроется в тумане,
и жизнь меня возьмет на абардаж,
свернет в дугу и крючьями поранит.
Ну а пока среди тайги и скал
я чувствую себя в своей тарелке,
как будто бы чего-то отыскал
в до ужаса случайной переделке.
Как будто самодельные плоты
за десять дней безумного похода
меня спасли от лжи и суеты
футбольно-наркотического года.
Как будто жизнь - блестящая фольга,
накрывшее все злое, городское...
Все уже даль, все выше берега,
все глубже ощущение покоя...
Ей не плыть вдоль тихих берегов –
Грузно взмыла в небо и повисла.
Нет в ней ни мелодии, ни смысла.
Будто бы писалась для врагов.
Будто в нашей северной глуши
Все – тоска, уныние, усталость,
Будто бы для Тотьмы не сыскалось
Что-нибудь такое, для души.
«Не грусти, - мне говорит Рубцов. –
Этой почвы соль с тобой и плоть мы.
Мы еще с тобой споем для Тотьмы
Песни наших дедов и отцов.
Мы спасем язык своей земли,
Мы забудем импортные речи…»
Тотьма. Лето. Храмы-корабли
Медленно плывут сквозь душный вечер.
Дом под горою
забыл о создателе,
словесный парад
отменила гроза...
Лирические герои -
такие предатели -
привычно молчат,
опустивши глаза...
Солнышко светит.
Резвый ручей
рифмы и даты
диктует тревожно.
Здравствуйте, дети
бессонных ночей,
истин, когда-то
понятых ложно.