55
Великий Устюг
Плоты разобраны на части,
а впереди - пивной ларек:
урбанистическое счастье
с “удобствами” наискосок.
Ах, как привычно и игриво,
минуя быстро наши рты,
бежит остуженное пиво
в пустые наши животы.
Сверкает сухонское устье
в объятьях Северной Двины.
Привет тебе, Великий Устюг,
край современной старины!
Мы от поэзии до прозы
спускались целых 10 дней.
Привет, жилище Дед Мороза,
плац для языческих коней!
Былых времен былые храмы
устало смотрят в небеса.
А рядом денежные хамы
творят иные чудеса.
Там, где когда-то шли дружины
в Сибирь, на Север, на Югру,
теперь отели, магазины
шумят на сухонском яру.
Там, где причаливали струги -
посланцы радостных вестей,
теперь московские “подруги”
встречают импортных гостей.
Ей не плыть вдоль тихих берегов –
Грузно взмыла в небо и повисла.
Нет в ней ни мелодии, ни смысла.
Будто бы писалась для врагов.
Будто в нашей северной глуши
Все – тоска, уныние, усталость,
Будто бы для Тотьмы не сыскалось
Что-нибудь такое, для души.
«Не грусти, - мне говорит Рубцов. –
Этой почвы соль с тобой и плоть мы.
Мы еще с тобой споем для Тотьмы
Песни наших дедов и отцов.
Мы спасем язык своей земли,
Мы забудем импортные речи…»
Тотьма. Лето. Храмы-корабли
Медленно плывут сквозь душный вечер.
Дом под горою
забыл о создателе,
словесный парад
отменила гроза...
Лирические герои -
такие предатели -
привычно молчат,
опустивши глаза...
Солнышко светит.
Резвый ручей
рифмы и даты
диктует тревожно.
Здравствуйте, дети
бессонных ночей,
истин, когда-то
понятых ложно.