В советской пропаганде слово « нацизм » было фактически эквивалентом « немецкий фашизм », хотя первоначально это был « национальный социализм ».
Предельно упрощённая грамматика
Грамматика новояза также была сконструирована предельно просто. Из языка были исключены практически все исключения и нерегулярности. Радикально упрощалось словообразование: любое слово в языке могло использоваться как существительное, прилагательное, глагол и наречие. Например, слово think(« думать »), выполняя роль одновременно глагола и существительного, заменило слово thought(« мысль »). Если существительное и родственный по смыслу глагол были этимологически не связаны, один из двух корней аннулировался: так, например, глагол cut(« резать ») был заменен глаголосуществительным knife(« нож »). Прилагательные получались из глаголосуществительных добавлением суффикса-ful, а наречия—-wise( например, speedful— « быстрый » и speedwise— « быстро »). Сохранилось некоторое, но весьма небольшое количество прилагательных вроде good, strong, big, black, soft.
Для любого слова могло быть построено отрицание при помощи приставки un-(« не ») или усилено с помощью приставки plus- или— ради ещё большего усиления— doubleplus-. Таким образом, от слова cold(« холодный ») образовывались слова uncold(« теплый »), pluscold(« очень холодный ») и doublepluscold(« в высшей степени холодный »). Аналогичным образом можно было модифицировать любое слово с помощью приставок ante-, post-, up-, down- и тому подобное. Это позволяло сильно сузить словарное гнездо; например, отпадала необходимость в слове bad(« плохой »), когда его можно было заменить словом ungood(« нехороший »).
У глаголов форма прошедшего времени и причастия прошедшего времени были одинаковы и оканчивались строго на «-ed »( например, от steal— stealed, от think— thinked и так далее. Множественное число всех существительных получалось из единственного добавлением окончания «-s » или «-es »( man, ox, life— mans, oxes, lifes). Степени сравнения прилагательных получались добавлением «-er » для сравнительной степени и «-est » для превосходной( good, gooder, goodest); формы с more и most были вытеснены из языка. Особенности сохранили лишь местоимения( кроме изъятого из языка местоимения whom) и вспомогательные глаголы( кроме shall и should, замененных на will и would).
Все эти принципы служили одной общей цели: обеднение словарного запаса языка путём исключения из него дублирующих корней.
В переводе Виктора Голышева эта система передавалась применительно к русскому языку так:
Любое слово в языке могло породить гнездо, и в принципе это относилось даже к самым отвлеченным, как, например, « если »: « еслить », « есленно » и т. д. Никакой этимологический принцип тут не соблюдался; словом-производителем могли стать и глагол, и существительное, и даже союз; суффиксами пользовались гораздо свободнее, что позволяло расширить гнездо до немыслимых прежде размеров. Таким образом были образованы, например, слова « едка », « яйцевать », « рычёвка », « хвостистски »( наречие), « настроенческий », « убежденец ». Если существительное и родственный по смыслу глагол были этимологически не связаны, один из двух корней аннулировался: так, слово « писатель » означало « карандаш », поскольку с изобретением версификатора писание стало означать чисто физический процесс. Понятно, что при этом соответствующие эпитеты сохранялись, и писатель мог быть химическим, простым и т. д. Прилагательное можно было произвести от любого существительного, как, например: « пальтовый », « жабный », от них— соответствующие наречия и т. д.
Всякого рода особенности в образовании множественного числа существительных, в их склонении, в спряжении глаголов были по возможности устранены. Например, глагол « пахать » имел