Стиль жизни интервью 126
“« Если « золотой век »— это солнце, то « серебряный »— что-то ночное, глубокое, таинственное, магическое. У меня такое ощущение, что в серебряном веке я прожила одну из прошлых своих жизней
Стиль жизни интервью 126
“« Если « золотой век »— это солнце, то « серебряный »— что-то ночное, глубокое, таинственное, магическое. У меня такое ощущение, что в серебряном веке я прожила одну из прошлых своих жизней
”
Вопрос— как это произведение можно было дать маленькому ребенку для заучивания, но я его действительно знала. С того момента я читаю стихи наизусть только когда сама этого хочу.
FC: У меня возник другой вопрос— может ли ребенок в возрасте пяти лет понять и прочувствовать « Размышления » Некрасова? Н. А.-М.: А я до сих пор читаю его с восприятием той самой маленькой Наташи.( Читает наизусть). Вот парадный подъезд. По торжественным дням, / Одержимый холопским недугом, / Целый город с каким-то испугом / Подъезжает к заветным дверям; / Записав свое имя и званье, / Разъезжаются гости домой...
Мне кажется, что сейчас я не так чувствую стихи, как чувствовала их тогда, в детстве. Наверное, сейчас я буду крайне высокомерна и тщеславна, но практически всего Есенина я знала в третьем классе, пережила и переработала его своей маленькоймаленькой детской душой. Думаю, что это восприятие поэзии пропало с момента ухода из жизни папы.
FC: Тогда скажите, как научиться читать книги, чтобы понять идею, заложенную в них автором? Н. А.-М.: В первый раз за интервью категорично могу ответить на это— не знаю. Это где-то внутри должно быть заложено.
FC: Это очень грустно, потому что кто-то из читающих этот текст скажет: зачем читать книги, если мне не дано в полной мере понять писательский замысел? Н. А.-М.: Это нормально. Многие читают книги со знанием дела и все равно их не понимают.
FC: Вы смогли научить этому, например, свою дочь? Н. А.-М.: Да, но никаких рекомендаций дать все же не могу. В случае с дочерью подействовал мой пример. Он не лучший и не универсальный, потому что я могу в один и тот же период времени практически одновременно читать по 6-7 совершенно разных книг. Еще можно понять, как параллельно читать Бальмонта и Верхарна, но здесь же, рядом будут лежать томики Фета, Олеши и Акунина. Для меня это нормально.
FC: Я все-таки вижу противоречие в том, что вы научили понимать заложенное в книгах собственную дочь, но не можете объяснить этого другим. Н. А.-М.: Во мне много противоречий, обожаю их, я и сама с собой часто спорю. Вообще считаю себя неумной и немудрой, а просто женщиной( смеется).
FC: Вернемся к темной стороне « серебряного века ». Чем она вас привлекает? Н. А.-М.: « Темное » в данном случае происходит скорее из названия. Если « золотой век »— это солнце, то « серебряный »— что-то ночное, глубокое, таинственное, магическое. У меня такое ощущение, что в серебряном веке я прожила одну из прошлых своих жизней.
FC: И кем вы в этой жизни были? Н. А.-М.: Не мужчиной точно. Я наслаждаюсь тем, что я женщина, каждый день говорю господу спасибо за это и думаю, что и в « серебряном » веке я тоже была женщиной. А может великолепной бабочкой( улыбается).
FC: Ваш любимый писатель той эпохи? Н. А.-М.: Конечно же, Игорь Северянин. К нему применимо то самое слово— « лоск ». Первое, на что я обращаю внимание, когда знакомлюсь с человеком, это руки и голос. Лучшие для меня в этом смысле— руки и голос любимого. К сожалению, не существует ни одной аудиозаписи, на которой можно услышать голос Северянина, но у него невероятно красивые руки. Со мной однажды произошла совершенно потрясающая история, связанная с именем этого поэта. Среди контактов в моем телефоне не так много Игорей. И вот однажды я открываю список в смартфоне и вижу это( показывает список контактов, среди которых значится Игорь Северянин). Делаю скрин и выкладываю в фейсбук— « как Игорь Северянин оказался в моей телефонной книге?»
FC: Пробовали дозвониться? Н. А.-М.: Дозвонилась! Оказалось, что это один из моих любимых ресторанов в Ленинграде, который называется « Северянин ». Я давно поставила этому ресторану метку « нравится » и он автоматически перекочевал в мои контакты как « Игорь Северянин ». Считаю, что ничего в этой жизни не бывает просто так— говорю же, я в то время бабочкой порхала.
FC: И все же красота рук— недостаточное основание для любви к поэту. Н. А.-М.: Поскольку полюбила я его не в юности, а позже, обладая зрелым умом, для меня этого вполне достаточно( смеется).
FC: Объясните в двух словах, чем Северянин так хорош? Н. А.-М.: « Фиалковым ликером » и « мороженым из сирени ».
FC: Образы. Н. А.-М.: Да. Я знаю, что Лев Толстой считал его стихи верхом безвкусия, ну а я не признаю гением Толстого. Не пошла я бы босиком гулять по лесам, как он это делал.
FC: Разве эти прогулки имеют отношение к его творчеству? Н. А.-М.: Для меня творчество и личность— вещи взаимосвязанные.
FC: Кто еще из творцов « серебряного века » вам близок? Н. А.-М.: Мандельштам. Я знаю много его стихов наизусть. Какие-то вещи мне нравятся, какие-то нет. Но совершенно точно— это еще один мой фаворит той эпохи.
И, наконец, третий по счету, но не по значимости— Эмиль Верхарн. Это поэт, урбанист. Он бельгиец и, конечно, не является представителем « серебряного века » русской литературы. Но Верхарн жил и творил в ту эпоху, был знаком с русским поэтом интервью | Алексей Уйменова || фото | Юрий Болотин fashion collection