125 интервью Стиль жизни
125 интервью Стиль жизни
Антология души
Владелица салона « Императорский фарфор » Наталья Астахова-Маслова называет себя человеком закрытым, отнюдь неготовым открываться миру по первому его требованию. Fashion Collection удалось поговорить с Натальей о Марке Шагале, Ленинграде и любимом папе. Разговор получился полным улыбок, иронии и смеха
Fashion Collection: Наталья, ваша страничка в одной очень известной социальной сети— словно выставка фотоискусства. Отчего так много черно-белых фото? Наталья Астахова-Маслова: Я в себе очень часто блуждаю, словно в дремучем лесу. Или в творческом бардаке, когда внутри всего очень-очень много и по полкам ничего не разложено. Может, поэтому с одной стороны я выбираю монохромность для восприятия меня извне, но с другой— обожаю шагаловское поэтическое цветоразрешение. Моя любовь к Марку Шагалу началась именно с его поэзии. Так вот симбиоз монохромности и шагаловского цветоразрешения— это, скорее всего, я и есть.
FC: Что вы подразумеваете под шагаловским поэтическим цветоразрешением? Н. А.-М.: Шагала многие знают как художника, но у него очень цветные стихи. Он ярко пишет. Удивительно, но при этом я не помню наизусть ни одного его стихотворения, несмотря на то, что у меня абсолютно феноменальная память.
FC: Почему? Н. А.-М.: Думаю, у меня нет потребности знать Шагала наизусть. Я и так очень хорошо его чувствую. Настолько хорошо, что когда однажды моей знакомой задали вопрос « с кем или с чем у тебя ассоциируется Наталья Астахова », она ответила « конечно с Шагалом, потому что это нечто очень единое ». Почему так случилось, не знаю. Кстати, я часто отвечаю на многие вопросы именно так— « не знаю »( улыбается).
FC: Вы не кажетесь человеком, который творит себе кумира, но Марк Шагал, безусловно, ваш кумир. Как же так вышло? Н. А.-М.: Потому что я вижу в нем волшебство.
FC: Вы восхищенно говорите о Шагале, но я знаю, что вы любитель самой разной литературы. Н. А.-М.: Бог подарил мне прекрасных родителей, которые собрали большую библиотеку. Теперь этой библиотекой владею я.
FC: Сколько в ней книг? Н. А.-М.: Около трех тысяч томов.
FC: Вы их каталогизировали? Н. А.-М.: Нет, не каталогизировала. Тут мы вынуждены вернуться к беспорядку внутри меня.
FC: А ваш отец, которому она изначально принадлежала, пытался как-то упорядочить такое количество книг?
Н. А.-М.: Нет, он был в этом смысле человеком совершенно неорганизованным, иногда казалось, что он будто не от мира сего. Папа— это моя гордость, любимый мужчина, который дал все, что есть у меня внутри, и поэзию в том числе. Я потеряла его восемь лет назад, и с каждым следующим годом все отчетливее осознаю, насколько велика эта утрата. Я сильно по нему скучаю, все больше в нем нуждаюсь, мне все чаще хочется с ним говорить, мне каждый день есть, что с ним обсудить.
Вспоминаю 2008 год, когда я еще не была так увлечена « золотым веком » русской литературы, не так вгрызалась в поэзию Дельвига, и многое шло вскользь, мимо меня. В то время папа в коротких фразах пытался донести до меня важные вещи, но ценность сказанного явилась мне лишь после его смерти.
К счастью, жива моя мама, но она человек иной— очень красивый внешне, со стройным мыслительным процессом, но не поэтический, она совершенно непохожа на папу. Зато моя любовь к красивой обуви, к непременной сервировке стола, прекрасным интерьерам— все от нее. С момента рождения я была окружена красотой, это мамина заслуга и труд.
FC: Можно сказать, что от папы вам достался внутренний лоск, а мама дала внешний. Н. А.-М.: Пожалуй. Хотя предстоит еще проанализировать, ассоциирую ли я себя со словом « лоск ». Оно немного странное— отдает буденовскими лампасами, чем-то военизированным, что, впрочем, мне нравится( смеется).
FC: Возвращаясь к литературе, спрошу: « золотой век » или « серебряный »? Н. А.-М.: « Серебряный ».
FC: Поясните выбор. Н. А.-М.: Если бы я объясняла это детям, сказала, что « серебряный век » русской литературы— это все-таки ночь, что-то сгущенное. Он мне просто ближе, хотя и писатели « золотого века » дороги. При этом органически не переношу, когда меня просят что-то прочесть наизусть. Возникает неприятное ощущение, что меня проверяют на прочность.
FC: Вам так кажется? Н. А.-М.: Я это знаю и повторялась такая проверка не единожды. Как-то мы заговорили в одной компании о Некрасове на извечную тему « кому на Руси жить хорошо ». Разговор соскользнул к « Размышлениям у парадного подъезда » и я имела неосторожность упомянуть, что в пять лет возле елки рассказывала это стихотворение. Мне не поверили, но так было на самом деле. fashion collection