разнежился, а он ей ничего не скажет, а то подумает она, что совсем свихнулся Старик; она всегда считала его ребенком.
Жаль, что нельзя будет рассказать о своей ночной встрече старикам сельчанам- засмеют, да и бесполезно говорить. Старик знал, что каждый сам должен встретиться с детством, а с молодыми что говорить, оно с ними. Он пойдет к своему старому приятелю и все ему поведает. А тот будет делать понятливое лицо и говорить, что с ним часто такое приключалось, он тут же уйдет от него и вернется к своей старухе. Они сядут у догорающего очага и будут говорить о прожитой жизни, она будет плакать- не хочется ей старой умирать. А вечером- опять кино...
Старик знал, что не сегодня, так завтра он в каком-нибудь фильме встретит, наконец, человека, которому все поведает, и тот хорошо так посмотрит на Старика... И улыбнется ему с экрана.
Долго думал Старик, лежа в пыли деревенской улицы; потом встал, ноги его дрожали, он чуть постоял... И зашагал к своему жилищу. Он был счастлив и думал- вот со всеми так, разом со всеми людьми, хорошо бы было, наверное. Старик шел... И улыбался.
1978 г. НА КРАЮ ГОРОДА
Рестораном эту хибару не назвал бы самый изощренный дурдомовский фантазер. На эстраде стояла женщина солидных годов и скрипучим голосом пела:“ О, Юра, Юра. Где ты, Юра” И дальше в таком же духе.
Очень хотелось, чтобы Юра вдруг появился, подошел бы к ней и тоже очень трагично, но без крика, а так это, подомашнему, тихим уютным голосом, но почему-то закатывая рукава, сказал бы:“ Да здесь я”.
Мы с Муратом были не против такой развязки. Но это вряд ли понравилось бы компании, чей столик рядом с эстрадой,
84