старуха, не спит, волнуется.
Старик, устав от ходьбы и размышлений, остановился у дома, на краю села, в огороде которого чернели деревья. Ноги сами несли его в чужой сад, который был метра на полтора ниже улицы. Старик спустился в сад, не спрашивая себя, зачем. Подойдя к ближнему дереву, он сорвал продалговатыйй плод, надкусил сливу, кислота по всему телу прошла судорогой, на мгновение развеяла старческий туман... И голова прояснилась. Старик от неожиданности присел, ощущение такое он уже испытывал: у него были забиты уши, он мучился, привычные деревенские звуки он еле слышал; утром не будил его петух, он слышал его, но не так, как прежде, и вместе с петушиным криком пропадала ясность и свежесть утра. В его распухшей голове постоянно что-то звенело, и звон этот оставлял только одну мысль- как избавиться от звона и мути. Старуха отвела его к врачу. Врач прочистил ему уши, с глаз сошла мутная пелена, голова прояснилась; он с удивлением таращил глаза, что так не шло к его седой бороде. И вот сейчас... Вместе с прояснением он понял, почему Ферран ограбил банк- подсказали зеленые сливы: вкус их напоминал ему детство, и он, сидя на влажной от росы вечерней земле, прислонившись к тонкому стволу дерева, который резал позвоночник и тоже прояснял голову. Он прошептал- понял, понял. Ему вспомнилось детство, сельские праздники: родится у кого сын, вернется кто из земель чужих, орден кому дадут- праздновало все село.
Варили в громадных казанах сыру *, а дети, прячась за них, кидали друг в друга зеленые сливы; взрослые пытались их унять- не получалось, да и не особо старались. Столы выносили на улицу, и по ней уже не пройти, не проехать, да и необходимости в этом не было- все село здесь. Гуляли допоздна, а многие- до утра. Детей уже никто не одергивал, не укладывал спать. Хорошие были дни...
* Сыра- пиво( балк.)
82