жить, думая наперед. А ненавидя его, ты можешь стать таким же злобным, как и он, но когда станешь думать- будешь выше их, и выше своей ненависти...
В ожидании вагонов прошло еще несколько томительных дней. Потом их подали.
- Это не паровоз их тащит, а наволочка!- сострил кто-то, но никто не рассмеялся.
- Если бы мы сообразили раньше, были бы уже дома!- Э, если бы мы соображали, брат, нас бы здесь и не было, и вагоны не понадобились бы...
К вечеру народ погрузился в товарные вагоны... Может, среди них были и те, что привезли их сюда тринадцать лет назад и, может быть, кто-то попал именно в тот, в котором его привезли...
Напса на поезд не села.
- Влезай, влезай же, мы же домой уезжаем!- кричали ей люди. Упрашивали, тянули в вагон, но тщетно...
- Я приеду следующим... С теми, кто остался на « могилах Напса »... С внуками... Нам Сталин разрешение даст... И вагон...
Протяжный, будто голос муэдзина, взывающего к молитве, гудок паровоза перекрыл голос старухи. Потом паровоз пустил густой дым, пар, вздрогнул на месте будто огромный раненый зверь и медленно тронулся.
- Мы не отстанем от вас...- кричит Напса, исчезая в дыму вместе со своим старым текхом...
Навстречу детям
Если впереди видится случайное дерево, кустарник или даже одинокий куст, в который можно упереться взглядом, степь кажется уже не такой бесконечной. Дерево, заросли или куст порождают иллюзию существования границы у бесконечного пространства, степь уже измеряется и простирается только до этих иллюзорных границ. Если и за этими ориентирами на каком-то расстоянии окажется еще случайное дерево, заросли, одинокий куст, то о бесконечности степи не возникает и мысли...
41