- Чтоб он запекшейся кровью плевался!- говорит третья...
Несколько стариков проходят с ненасытной наволочкой весь людской коридор. Наконец-то, она наполняется. Затем другая группа уходит с уже полной наволочкой искать уполномоченного. Оставшиеся долго молчат. Каждый задумался о своем. А думы, видно, тяжелые, на них груз тринадцатилетнего изгнания с родины, остающиеся на чужбине могилы родственников, неизлечимо больная память, груз, который никто никогда не сможет сложить с себя...
- А сюда везли бесплатно,- роняет кто- то в общее молчание, видимо разговаривая сам с собой.
- Нет, сынок, то, что уплачено, когда везли сюда, не поместишь в наволочку, лучше помолчи, ради Аллаха,- говорит услышавший это старик, лица которого не видно из-за большой, еще жилистой руки, которой он держит лоб, уперев локоть в колено. Потом этот же старик, не стерпев сам:- А самая дорогая цена за все это- оскверненные могилы отцов наших, ибо слышал я, что из их надгробных памятников мостят дороги, улицы, площади тамошних городов... А остальное все земное, сынок...
- А я слышал от одного русского в Караганде, что в городе Грозном снова поставили памятник царскому генералу Ермолову, который клялся уничтожить всех чеченцев и говорил, не успокоится, пока не увидит чучело последнего из нас в музее,- вошел в разговор молодой человек лет двадцати пяти.
- Ты и вправду слышал такое, мальчик?- Выпрямился старик и, убрав руку со лба, показал старое, но еще с гордой осанкой лицо и в грустной усмешке целые зубы.
- Да, дада, слышал это, когда учился там в ФЗО, этот русский работал нашим мастером и сам приехал из Грозного... Он даже говорил, что нас незаконно выслали.
- Это плохо, сынок, что памятник Ермолову поставили. Злые люди никогда не бывают счастливы- ни при жизни, ни после смерти, какой бы большой памятник им не ставили...
- Как можно ставить памятник на земле народа палачу этого народа? Чтобы возбуждать ненависть к нему?
- Надо думать, сынок. Мы не можем жить всегда не думающим народом. До сих пор мы жили, думая после, а дальше надо
40