- А где этот уполномоченный? Я поговорю с этой помесью осла и чесоточной кобылы!
- Прекрати глупые речи, Сайдаш, ты хочешь сделать наш путь еще длинней...- Что они могут сделать нами хуже того, что уже сделали?- Если мы разгневаем его, он может уехать, оставив нас здесь...
- Будь моя воля, я бы сломал этот сундук и вынул из него душу!
- Ты говоришь слова, щенок, от которых не взрастает добро.
Молчи!- Не гневайтесь, дада Бага, это в нем говорит молодость...
- Чтоб я не слышал больше ни слова от тебя, пока мы не сядем в вагон, щенок!
- И слов не услышите и домой не поеду...- Вот потомство, достойное проклятья!...
- Мы же домой... Мы же домой, люди...- несет Напса свой танец по узкому коридору дороги, где стоят, сидят и шумят собравшиеся мужчины.
- Иди к нам, Напса, сюда... сюда...- зовут ее женщины, что примостились у стены из вещей
- Некогда... Некогда... Некогда... К Сталину иду... За разрешением дня своих внуков и тем, кто на « могилах Напса »,- отвечает та певуче, не оборачиваясь в их сторону, и проплывает сквозь строй расступившихся мужчин в сторону здания вокзала...
Мужчины еще долго шумят. Наконец, приходят к заключению, что чеченцы самый неорганизованный, неприкаянный и лишенный согласия народ, народ без хозяина, сирота без отца, не умеющий жить по-людски... Потом успокаиваются. Договариваются. Становятся организованными. Кто-то откуда-то приносит наволочку от подушки, которая вся еще в пушинках, й все бросают в нее деньги для уполномоченного...
- Чтобы они из него с кровью вышли!- говорит женщина, у которой муж отобрал запрятанные за ворот платья деньги, чтобы бросить их в наволочку.
- Да покарает его горе моих сирот!- говорит другая... 39