вилось еще холодней. В клуб Напса не пошла и вообще из села потерялась, да никто ее и не искал в кошмаре новой жизни. От своих кровных родственников она оторвалась еще в пути, когда вышла при остановке эшелона по надобности...
В тот же вечер она пробралась в один из дворов села, взяла там лопату и вышла далеко за село, на его юго-запад, в сторону гор, откуда ее привезли. Выбрав в степи место, стала копать могилу. Земля, еще не отпущенная зимней мерзлотой, поддавалась трудно, но она победила ее. К утру она уже выкопала достаточно глубокую яму. Лопату после этого отнесла и поставила на место, откуда взяла...
« Кто-нибудь потом засыплет », сказала она, спокойно укладывая себя и свой текх в свежевскопанную могилу... Она пролежала там целый день и следующую за ним ночь. Но земля не принимала ее к себе. Она стала упрашивать ее, чтобы приняла. Просила долго, встав на колени в могиле и кладя ей поклоны, отчаянными ударами головы и рук. Но земля отказала. Тогда она обратилась к Богу с жалобой, но и он не внял ее просьбам. Напса обиделась на них обоих, встала и пошла в село... С могилы, что Напса выкопала для себя и началось чеченское кладбище в Чушкалах, его так и назвали: « Кладбище Напсы », и единственно пустой могилой в них была первая, которая со временем оказалась в самом центре...
Никто не знал, где живет Напса, чем питается, что делает. Если кто случайно встречал ее и спрашивал об этом, она отвечала, что живет с внуками... « Там дома... На Кавказе... Нас и не трогали... Живем хорошо... Внуки ухаживают за мной, ни в чем нужды не испытываю... Асламбек дрова колет... Гапур носит воду... Су сурка приносит кукурузную муку... Гайрбек мясо...»
Однажды Сайдаш, который пошел хоронить умершую дочку, нашел Напса спящей в своей могиле и насильно привел к себе в дом, но старуха сбежала в ту же ночь, когда остальные спали. Сайдаш, пасший сельских коров, еще раз встретил ее в степи у могил и упрекнул за уход.
- Сынок ты мой, Сайдаш, я же должна за ними ухаживать, кто с ними будет, если я уйду?- гладила Напса костлявой ручкой низенькие могильные холмики.- Я должна накормить их, напоить, кто это сделает, если меня не будет?.. Ты уходи. Сайдаш,
36