уходи. Сейчас должны прийти мои внуки... Уходи, добрый человек, они не хотят в твоем присутствии подходить ко мне...
И Сайдаш ушел догонять своих коров, которые. пока он говорил с Напса^далеко разбрелись по степи...
Люди приехали на железнодорожную станцию и живут у железной дороги уже больше месяца. Им теперь идти некуда. Говорят, что разрешение на выезд домой давно уже дано, на самом верху все решено, но никто этого разрешения не видел, никому на руки его не давали.
- Это, наверное, неправда, что разрешили, а то зачем нас держать?- говорит высокий и худой старик Конай из племени харачоевцев.
- Клянусь душой моего отца, есть такое разрешение! Есть даже уполномоченный, которого послали за нами. Из других мест уже многие уехали,- отвечает ему Несарсолта, который ходит в гимнастерке тех еще военных лет, с ввинченным на ее грудь значком « Гвардия ». Медали и ордена его давно растаскали дети и теперь этот значок у него главная память о войне, на которой он был три года. Ему давно советовали выкинуть этот кусочек железа, многие участники войны все свои награды давно повыбрасывали из-за того, что народ выслали, когда они воевали. Несарсолта ни за что не хотел выбрасывать свой значок и все над ним изза него подшучивали или иронизировали. Вообще, он самый грамотный из мужиков, окончил целых 7 классов...
- Тогда, почему нас держат здесь?!- Вроде бы вагонов нет...
- Нашлись же, будь прокляты они, чтобы привезти сюда... Тогда и война вроде шла...
- Тогда Сталин был!- А теперь кто у нас на шее?- Теперь Хуршов...- Чтобы отец его жил со свиньей!- Э-э-э, люди, не говорите так, да возблагодарит его Аллах, он прислан нам свыше! Я при каждом намазе прошу на него милость Аллаха,- говорит энергичного вида старик, сворачивая ко
37