оставить с собой дома, чтобы он помогал ей. Напса ушла, даже не ответив ему на такой совет. Внуки ее в Грозном приняли присягу- газават на священную битву с врагом, ушли на войну и не вернулись...
В сорок четвертом, как была Напса в доме босой, так и схватил ее солдат, точь в точь такой же форме, в которой ушли на фронт ее внуки, и, сказав « влезай, ведьма », забросил в мятый зеленый « Студебеккер ». Платье на ней было то же самое, в котором она сейчас танцует, только заплаток на нем было намного меньше и было оно легкое, из голубого сатина. Только и смогла Напса схватить свой текх, подаренный ей еще бабушкой, когда она вышла замуж и завела свой очаг... Напса должна была подарить его своей внучке, но внучки у нее не было, и она говорила, что передаст его невесте младшего внука... До самого Казахстана она не проронила ни слова. По дороге сердобольные люди предлагали ей обувь, но она отказалась...
В марте сорок четвертого, на клубной площади казахстанского села Чушкала Напса и начала свой босой танец...
Жители села вышли посмотреть на « абреков », которых привезли с Кавказа. Но « бандиты » выглядели жалко и совсем не экзотично. Это были, в основном, удивленные женщины, дети, старики и унылые подростки. Ни у кого из них не было на голове рогов и кинжала в зубах. Наслушавшиеся предупреждений # люди ожидали увидеть страшных дикарей, которые, как рассказывал им комендант, до сих пор едят людей. Многие, на всякий случай, прихватили с собой топоры, железные ломы, вилы и прочие защитные средства, но^ увидев привезенных, стали смущенно прятать инвентарь за спины. Перед ними стояли измученные, голодные, потрясенные люди, одетые в разное тряпье, чем-то похожие на цыган, которые, нет-нет, да заглядывали в эти Богом забытые места... Людям стало неловко, потом стыдно, будто они сами привезли в свое село этих горемык, в души закрадывалась жалость к « разбойникам », « врагам народа »...
- Боже, мой!- не выдержала одна русская женщина, увидев, как из саней вытряхивают на снег босоногих детей.
- Вой пурмай, кхудай сакхтаясан!- то же самое на своем языке повторял старый казах, стуча себе по ладони маленькой
34