ками прижимает его к своей, такой же сухой, как дерево, груди. Потом, держа одной рукой, кружит его с собой в танце, снова прижимает к груди, гладит руками, ласкает словами: « Мы с тобой домой едем! Домой, откуда мы вышли- ты из дерева, а я из матери...» Она радостно превращает эти слова в пение и под эту мелодию кружит в танце...
Народ, которому через тринадцать лет высылки разрешили возвратиться на Родину, продав или бросив настроенные здесь дома, выращенный скот и все прочее, весь переселился на железную дорогу и, сложив свой скарб вдоль ее рельсов, превратил железнодорожные пути в бесконечно длинные траншеи и днем и ночью ждал, чтобы ему подали те же товарные вагоны, в которых его привезли сюда в тот день, когда закатилось солнце его простого счастья жить на земле своих отцов... По шпалам, которые оказались на дне этих узких траншей и несла старуха свой танец со старым текхом.
- Хватит тебе, Напса, иди сюда... Сядь, отдохни... Эх, горемычная... успокойся, создание Божие...- окликают ее люди, мимо которых она проплывает.
- Мы же едем домой! До- мой- ой- ой- ой- ой!- смеется та в ответ, не останавливаясь...
Одни говорили, что она помешалась, когда ее привезли в Казахстан и бросили на снег, другие- что это произошло с ней, когда не вернулись с войны внуки...
Ее муж и двое сыновей пали в один день в бою с деникинцами, которые напали на их аул за отказ выдать русских большевиков, которые попросили спрятать их, прибежав из захваченного белыми Грозного. Аул по горскому обычаю гостеприимства принял этих большевиков и ни за что не мог отдать тем на расправу...
Когда сыновья погибли, их жен, своих невесток, Напса выпроводила со двора, сказав им, что они еще молодые и им надо выходить заново замуж. Четверых внуков вырастила сама. Невестки, действительно, со временем вышли замуж и заимели новые семьи... В сорок втором, когда пошли слухи, что лютый немец уже близок к горской земле, Напса построила внуков в две шеренги, повела за собой в военкомат и передала одному большому начальнику, который, на ее взгляд, должен был быть другом самому Сталину. Начальник тот посоветовал ей одного внука
33