пытаясь ласково коснуться литого плеча самой Зины.
Та молчит, и он начинает чувствовать себя уверенней. Но Зину на такой мякине, конечно, не проведешь. Да и на вечеринках и свадьбах чеченских она бывала не раз н знает кое-что из этого церемониала: и где невеста у них должна быть, а где жених. И, кроме того, явно имеет информацию о поведении этой публики днем под телеграфным столбом, где ее лично не было... Внезапно она обрывает Гани такой непередаваемой тирадой из сочетаний русских слов, которых чеченцы до сих пор и не слышали к которые не смогла бы выдержать никакая толстая бумага, и сопровождает ее молнией из шестиколенного кнута, который начинает извиваться как раз с бедной « невесты » Хабилы и самого Гана.
- За Сталина!- накладывает Зина молнию кнута на первый ряд вечеринки.
- За победу социализма во всем мире!- врезается кнут во второй ряд вечеринки.
- Да здравствует Сталин- защитник трудящихся и угнетенных!- огненной полосой ложится кнут на ряд женщин, рождая среди них долгий и протяжный вой.
- Наше дело правое!- змеится кнут по стоящим позади сидящих.
- За здоровье отца хороших народов!- продолжает кнут обжигать руки и спины так хорошо веселившихся несколько минут назад...
Если опустить лаконично изложенную Зиной биографию кремлевского больного и значение его для судеб мирового пролетариата и того, что он принес трудящимся нашей страны, и совершенно непередаваемые эпитеты, которыми обозначались чеченцы, которых, по словам Зины, вождь не хотел видеть ни в гробу, ни на этом месте... то объединенными усилиями участников вечеринки ее удалось обезоружить и вынести из дома. Во дворе ею была дана такая соответствующая характеристика вынесшим ее мужчинам, что те поспешили унести ее голос подальше от слуха женщин, доставили почти к центру села и оставили ее и кнут около колодца деда Черненко. И без оглядки, подгоняемые в спину самыми звучными словами русского языка Зины, бежали...
18