Однако оставлять на этом чеченцам откровенное надругательство над образом больного вождя Зина не собиралась...
Чеченцы не знали, что больной был ее единственным, самым близким родственником на свете. Об этом и сама она узнала, когда однажды, в трудную минуту жизни решила уйти из этого мира. Готовясь к уходу, она привела в доме все в порядок, вынула и сложила на столе свои документы, наверху которых лежал партбилет. На красном поле его обложки был черный силуэт вождя в профиль, который смотрел в коммунизм. Но, вдруг, он повернулся, взглянул на нее с обложки и строго осудил ее решение. Сказал, что стране нужны суровые, крепкие строители коммунизма, а она... Отвернулся от нее и стал снова смотреть в коммунизм... И тогда ей перед этим суровым, великим человеком стало стыдно за свою слабость. Ведь на нее смотрел человек, который пошел на неисчислимые лишения в жизни, чтобы нести на своих плечах заботу о ней и всех людях земли. Ей показалось даже, что он обиделся на нее, что она в трудную минуту не попросила у него поддержки. Тогда она попросила у него прощения и поддержки. Хотя он и отказался еще раз посмотреть в ее сторону, она все равно поняла, что он всегда будет поддерживать ее в трудный час. Зина молча пообещала ему, что всю жизнь будет преданной, благодарной и пойдет за ним до самого коммунизма, а если надо и в огонь... В ту же ночь он пришел к ней, заставил встать, повел под руку по какому-то кремлевскому коридору и завел в комнату, которая вся была белая. В этой комнате, на белой-белой постели, он совершил с нею несколько раз то, что дало ей такое наслаждение, которое она не могла больше испытать ни с одним мужчиной... С тех пор между ними сложились особые отношения. Она никогда не ложилась спать, не взглянув на его профиль и не положив его на ночь себе под подушку. Теперь она знала, что он всегда будет с ней, но ни с кем не делилась своей близостью с вождем...
Когда бежавшие чеченцы были уже в зоне недосягаемости ее голоса, который от напряжения несколько осел, после недолгих раздумий, осененная нужной мыслью, Зина яростно взобралась на колодезный столб. Несколько отдышавшись, верхом на поскрипывающем колодезном журавле, с высоты своего положения Зина стала набатно кричать уже спавшему селу. Очень скоро к колодцу деда Черненко стал сходиться разбуженный ее голосом
19