стояла у папы в больнице и служила ему утешением в трудные дни.
Папа, к сожалению, своего еще одного внука, Кайсынчика, сына Азамата, уже не увидел. Он родился после смерти своего дедушки.
При всей своей мудрости и творческой мощи папа отличался совершенным отсутствием житейской хватки. Он никогда не стремился приобретать что-то особенное, у него не было страсти к накопительству. Неспособный сам на низость и подлость, он и других видел такими же и был очень доверчив. Обидно, что папа не всегда мог распознать в людях, особенно в женщинах, неискренность, корысть и алчность, верил клятвам в вечной преданности и любви. А жизнь его не щадила, не стремилась уберечь от бед, тяжелых потрясений и предательства, преподнося ему все новые и новые испытания. Будто провидение, забыв о божественной искре, сделавшей его поэтом, броенло его в дальнейшем на произвол судьбы. И он не избежал шагов, которые стали для него роковым. Столько лет прошло со дня смерти папы, а боль моя не притупляется. Мне горько от сознания того, что папа ушел, испытывая не только нечеловеческие физические страдание, но и переживая страшную душевную муку, боль разочарования и отчаяния.
Отец своим творчеством дарил радость людям, увлекая их в прекрасный мир своей удивительной поэзии, уводя их от обыденности существования, от неизбежно присутствующих в жизни забот и треволнений. И, кто знает,— может быть, в наше непростое, жестокое время, люди прислушаются к словам поэта, навеянным ему свыше, тревога его сердца, бьющаяся в стихах, достучится до них, уберегая от опрометчивых действий, ибо человеческий разум должен быть превыше всего.
Чтобы лучше понять поэта, надо побывать на его родине, говорил Гете.
Отиц родился в высокогорном ауле Верхний Чегем, а последним его пристанищем стал Чегем I. Сакля, в которой он появился на свет 1 ноября 1917 г., до сих пор стоит, безмолвно свидетельствуя об этом. При виде ее испытываешь ощущение, трудно передаваемое словами, оно за гранью реального. Всякий раз возникает чувство сопричастности к какому-то таинству, которое
147