( Продолжение. Начало в № 45)
... Он был бессилен что-либо предпринять и как-то повлиять на сватовство. Только когда в чулане загремело битое стекло, вылетевшее вместе с рамой, отец краешком губ улыбнулся и пошел не за дом, а в дверь: « Что ты, старая, тут войну устроила, гремишь громче положенного?»
А около стола невозмутимо стояла казачка и, потупив взор, месила тесто. Отец всё понял, но включил дурака: « Что ты замесила в тесто, что оно у тебя так гремит?»
А Матфей обошел избу, вывел своего Рябчика и, схватившись за гриву, погнал огородами к дому Фенечки. Не доезжая, он спрыгнул и заглянул в окна.
За столом сидела компания уже веселых сватов, жених властно развалился на стуле, мать невесты подносила скромные угощения и озиралась на дверь, за которой рыдала Фенечка.
Матфей заглянул в следующее окно и увидел свою невесту, зарывшуюся лицом в подушки. Он легонько поскрёбся в окно. Девушка притихла, прислушиваясь к звукам. Когда шорох повторился, она подошла и, уткнувшись лицом в стекло, посмотрела в темень. Легонько отодвинув щеколду, она прошептала: « Уходи, Матфеюшка, и забудь меня! Засватанная я. Мама дала согласие ».
Юноша раскрыл пошире окно и быстро вытянул Фенечку в темень: « Я согласия не давал ». Через мгновение они уже скакали прочь из хутора в черную безлунную степь. Только пыль выдавала их бегство. Девушка, обхватив шею юноши, вжалась в него: – Что теперь будет, Матфеюшка? – Что? Что? Женой моей будешь? А увижу каких сватов ещё, ноги повыдергаю! Задницей по землюке будут соваться, пока жених не сотрется!
– А куда мы теперь? – обреченно спросила девушка.
– Куда я, туда и ты. Пока Богу душу не отдадим. Давай, Рябчик, выноси, милый! – почти прокричал юноша и сильнее вцепился в гриву своего коня. Он начал петлять по степи, запутывая следы, а сам бешено думал, куда спрятаться, зная, что барин таких шуток терпеть не будет, снарядит погоню. Да и гончие у него « нюхатые » – след быстро возьмут. А когда сыщет, отыграется по полной и на нем, и на Фенечке. К дядькам в соседние хутора нельзя – там в первую очередь будут искать. Повернул коня на заимку, где можно укрыться, проскакав версту до ручья, направил коня в верховье по воде и вдруг повернул назад к реке. Фенечка вжалась в своего суженого и просто принимала свою судьбу. А Матфей гнал уже хрипящего Рябчика к пологим склонам берега, выбирая место, где топтались кони и коровы на водопое, чтобы смешать следы. Завел в воду усталого коня с сидящей на нем невестой и повел по отмели к своему хутору, огибая песчаные косы и скрываясь за камышами.
Анатолий ПОЛТОРАЦКИЙ
А в доме невесты начался переполох. Покуда праздновали сватовство, невеста сбежала. Жених в ярости рассылал гонцов, пытаясь в ночи предугадать, где их искать, а сам с тремя дружками поскакал к дому Матфея. С шашкой наголо они ворвались в дом: « Где твой сын-гаденыш?»
Сидя за столом, Еремей и трое детей ели, а казачка суетилась на кухне, чемуто улыбаясь. Если такой переполох, то скрал Матфеюшка свою невесту.
Из-под носа барина скрал. Ай да сын! Ай да казак! Еремей отхлебнул ложкой похлебки и невозмутимо сказал:
– Ваше высокобродие! В дом казака войти и не поклониться образам – можно об припечек споткнуться темечком. А ворваться с оружием – это уже преступление. А вломиться вчетвером в дом георгиевского кавалера – это великая глупость. Я даже деревянной ложкой вас порубаю в лапшу, как бешеных собак, не чтящих казачьи законы, и казачий сход меня оправдает. Так! Медленно, с расстановкой и по порядку рассказывайте. И шашки уберите, нечего детей пугать, а меня железом не испугаете, я страх потерял, ещё когда ваши отцы пешком под стол ходили. Что случилось? – Где твой сын? – А я откуда знаю. Он казак вольный. Куда ветер, туда и он. Может, бредень на реке тягает, может … А что случилось? Вы мне толком расскажите, а то я вашу « мову не розмовляю ».
– Твой шелудь Феклу украл. Где ты его прячешь, Еремей?
– Казака прятать? Да вы в своем уме! Когда такое было, чтобы казак казака прятал? Последний раз прятали Стеньку РАЗИНА, якобы « с Дону выдачи нет »! А чем закончилось? До сих пор стыдно перед братьями – терскими казаками. Нет, ищите его там, где свежее! – А если найдем? – Что? В моем доме обыск будете делать? – Еремей резко встал и сжал кулаки, а дружки отшатнулись к двери. – Слову Еремея уже веры нету! А ну, пошли прочь! А то я сегодня злой, как собака, ещё покусаю ненароком. И, напустив грозный вид, стукнул по столу так, что тарелки разлетелись, и прорычал жене: – Варвара, опять суп пересолила! Убью! Подбежал к стене, схватил шашку, одним махом стряхнув ненароком ножны в сторону непрошенных гостей, и решительно пошел к двери, вращая глазами, как дикий зверь.
Неудавшийся жених и дружки ломанулись к выходу, крича Еремею: « Лучше ты его найди. Ежели мы первые найдем – хоронить будет нечего, на куски порубаем!» Боевой казак стоял в дверях и смотрел вслед удаляющимся в темень всадникам, и тоненькая струйка пота потекла с седых висков. К нему подошел младший сын, подергал его за штанину: « Тятенька, не ругайте мамку, она не пересолила!» Еремей посмотрел через плечо на смеющуюся жену: « Ну, если ты меня просишь, то не буду ». Взял малыша на руки и вошел в дом.
Старый казак бессильно уселся на лавку. Его тяжелый взгляд блуждал по хате и остановился на образах в красном углу. Упав на колени перед Богородицей, он что-то шептал и усердно молился. Резко встал и крикнул Варваре: « Ну-ка, собери харчи, быстро! Найду сорванца, сам запорю … а потом женю на Фекле!»
Жена улыбнулась и ласково ответила: « Уже собрала ». Перед ней был всё тот же бравый казак, которого она полюбила много лет назад. Он быстро собрал оружие, надел бурку и папаху, оглядел детей и вышел.
Еремей на ходу вскочил на коня и крикнул: « Запри двери и никому не открывай! Мне можно! Когда вернусь, чтоб всё было так, как я оставил!» – и скрылся в ночи.
*** Валерий, борясь с непроходимыми низинами, заполненными жижей, всё же преодолел опасный участок, выехал на легкую возвышенность и остановился на сухой земле с прорывающейся сквозь прошлогоднюю траву зеленью. Тяжело выдохнул воздух, оглядел со стороны свою машину и вздохнул. Сын разжал побелевшие пальцы и тоже вышел на простор. Два мужика оглядели автомобиль, заляпанный кусками грязи по самую крышу- окон не было, только вязкая жирная грязь.
Вдали черной стеной стоял лес. До него ещё километр пути, но даже на таком расстоянии он был величественным и красивым, несмотря на отсутствие листвы.
– Ну, а боярин нашел Матфея и Фенечку? – озабоченно спросил малыш.
– Не боярин, а барин. Пока они целыми отрядами шастали по степи, в соседних хуторах, где были родственники Матфея, сновали на дальней заимке, юноша и девушка прятались у них под самым носом, у реки, под раскидистой ивой, где несмышлеными детьми купались в речке и ловили рыбу с берега. Там и подарила Фенечка любовь своему Матфеюшке.
К утру вернулся домой Еремей. Он устало подошел к образам, перекрестился и сел на лавку. Варвара посмотрела на мужа: – Ну что? Нашел Матфея? Еремей тяжело ответил: – Нет. Как сквозь землю провалился. Жена усмехнулась: – А папаху и зипун где потерял? – Не помню.
***
Вытерев насколько получилось окна в машине, путешественники уселись в автомобиль и медленно поехали к лесу. Отец продолжил свой рассказ:
– Когда суматоха с похищением улеглась, и барин, казалось бы, смирился со своей отставкой, Матфей и Фенечка укрылись на дальней заимке. Тогда зимы начинались рано и были снежными и холодными. Ветхая избушка с потрескавшейся печкой была для влюбленных дворцом. Это сейчас невестам нужны алмазы, машины и свадебное путешествие в Турцию, с которой десять раз казаки Дона нещадно воевали...
( Продолжение следует)
На страже Ваших интересов ЧИТАЙ-Теленеделя № 47 25.11.2025 г. 29