людскиеЛ. СТРАХОВА
Судьбы
Они познакомились снежной зимой. Длинный сквер от старого автовокзала в Луганске до ее общежития казался нескончаемым. Заснеженные деревья и узкая протоптанная тропинка её не привлекали. Тонкий беретик сползал с головы, скользили ботинки с высокой шнуровкой, и слишком душным казался мамин пуховый платок, накинутый на плечи под тонким серым пальто. Все неудобства доставлял тяжеленный чемодан, который она тащила в общежитие.
Он был набит книгами, овощами и другими продуктами из дому. Редкие прохожие шли ей навстречу, улыбались, обходили, оглядывались. А в её сторону никто не шёл. И вдруг:
— Девушка, разрешите обратиться!
— Обращайтесь,— весело и звонко отреагировала она.
— Курсант СЕЛИВАНОВ срочно прибыл Вам на помощь. Командуйте, куда дальше.
Сильные молодые руки подхватили чемодан, и они познакомились. Он— курсант Луганского военного училища Алексей СЕЛИВАНОВ, она— Муся ПЕТРОВА, учащаяся луганской школы поваров. Они познакомились накануне Нового 1941 года. И это была любовь с первого взгляда.
Муся, сельская девочка, единственный ребёнок в семье ПЕТРОВЫХ, закончила семилетку в селе, и второй год училась в поварской школе в Луганске. Алексей, коренной луганчанин из рабочей семьи: отец— машинист паровоза, мать— работница вагоноремонтного завода. Алексей тоже единственный ребёнок в семье. Они стали встречаться, строить планы на будущее и решили пожениться. Чтобы не разъехаться после окончания учебы и потом тратить время на поиски друг друга, молодые люди решили пожениться на майские праздники. И уже в марте родители Алексея с родственниками приехали в деревню сватать невесту. Но ПЕТРОВЫ, люди старых устоев, решили и убедили своих сватов, что в мае жениться нельзя( будут всю жизнь маяться). Свадьбу не отложили, а наоборот ускорили, и Муся с Алексеем поженились в апреле, после Пасхи.
А в июне началась война, и первым в начале июля ушёл Алёша, а Юрий Михайлович, его отец, получил повестку в начале августа. Муся осталась в городе с Ольгой Николаевной и даже устроилась на работу в цех своей свекрови. Письма с фронта приходили редко, но женщины радовались каждому треугольничку, читали вместе, переживали и плакали, обнявшись. Письма от Алексея были немногословны. Писал, как он любит обеих своих женщин, просил Мусю дождаться его, что у них будут дети и что они всю жизнь будут счастливы.
Но в 1942 году тяжело заболела мама Муси, Анна Степановна, и дочери пришлось вернуться в деревню, так как отец один не мог управляться со своим деревенским хозяйством и ухаживать за женой. Анна Степановна недолго промучилась и в этом же году скончалась. А все остальные дождались весну 1945 года.
Мужчины СЕЛИВАНОВЫ вернулись домой, а Алексей уже на следующий день был в деревне у Муси. Жизнь входила в свое русло.
Муся смотрела за своим постаревшим и больным отцом и не могла его оставить одного в деревне, да и её никто никуда не звал. В Луганске( Ворошиловграде) СЕЛИВАНОВЫ ремонтировали свой дом, пострадавший от бомбёжек. И казалось, делам нет конца. Всё реже и реже Алексей заглядывал в деревню к жене и тестю, и каждый раз очень торопился домой.
В 1946 году у Муси и Алексея родился сын Витенька, и Муся надеялась, что её семья, наконец-то, воссоединится! Пётр Иванович ПЕТРОВ хоть и радовался появлению на свет внука, но стал таять на глазах, сгорбился, плохо передвигался, страдал от дрожи в руках и ногах. Ему даже малыша нельзя было доверить. Мария Петровна( Муся) буквально разрывалась между отцом, Витенькой и Алексеем. Гордячка, она не требовала от мужа никакой помощи. На колхозную пенсию Петра Ивановича( 20 рублей) невозможно было прожить втроем даже в деревне, где есть сад, огород и коекакая живность. Поэтому Муся бралась за любую работу. Однажды зимой на барахолке ей попалась видавшая виды швейная машинка. Женщина на детских саночках дотащила её в деревню. Местный умелец настроил " немецкое совершенство " " Зингер ", и Муся стала шить. Обо всём этом я позже узнала от своей матери. Муся была её троюродной сестрой и подругой.
Я помню, как они ходили на курсы кройки и шитья. И моя крёстная Наташа тоже была с ними. У моей бабушки была швейная машинка, но она досталась её старшей дочери, тёте Фёкле, у которой было пятеро детей. А моя мама, обучаясь шитью, кроила, чертила и метала вещи дома, а строчить ходила то к Мусе, то к крёстной Наташе.
Витька был на 2 года старше меня. Его дедушки уже не было в живых, и Муся часто оставляла его у моей бабушки. А когда они с мамой возвращались с курсов, Муся забирала Витьку, и мы с матерью всегда ходили их провожать до речки. Мы с Витькой бежали впереди или сзади, а женщины " секретничали ". Муся жаловалась на свою жизнь, плакала, возмущалась поведением Алексея. Но постепенно из слов двух подружек у меня( как сейчас говорят) совпали все пазлы. Но одно слово не вписывалось в мои " познания ". Оно часто звучало в разговорах матери с Мусей, а к матери было обращаться бесполезно: найдёт отговорку, скажет, что мне показалось, и т. д. и т. п. И я обратилась к бабушке.
Моя всезнающая бабушка тоже не знала слова " Трофейка ", сказала, что она его понимает, но не знает, как объяснить, и отправила меня к дедушке. Тот долго мне объяснял, что именно такого слова нет, что есть слова " трофеи ", " трофей ", " трофейный " или " трофейная ". Я продолжала его " мучить ", и он перешёл к примерам.
— Вот, дядя Николай привёз с фронта аккордеон— это его трофей. Тётя Лёля привезла из Германии патефон— это тоже трофей. Да и твой отец привёз из Германии опасную, качественную бритву— тоже трофей. Поняла?
— Нет. Мама с тётей Мусей говорили, что дядя Алексей привёз с фронта " Трофейку " и скрывал её от всех.
— Вот оно что! Тогда, девочка, это кличка.
— Дедуль, клички бывают у котов, собак, коров.
— Бывают и у людей. И это и есть такой случай,— задумчиво произнёс дедушка.
Но все точки над " i " расставила моя крёстная. Оказывается, что Алёша, муж Муси ПЕТРОВОЙ, привёз с собой с фронта военно-полевую подругу, молоденькую девушкурадистку. Поселил её на съёмной квартире, которую сам и оплачивал. Жил на две семьи. Детей у Трофейки не случилось. А у Муси появился Витька. Алёшка Петру Ивановичу боялся в глаза смотреть и хотел уже переселиться к Мусе, но Трофейка устроила такой скандал, угрожала пожаловаться командованию, где служил Алексей. Не известно, как отнеслись к данной ситуации родители Алексея. Они даже внуков никогда не видели. Муся что-то чувствовала, убивалась и плакала. У неё даже молоко пропало. Пётр Иванович мучился из-за нехорошего предчувствия, хотя Алексей пытался заботиться и о его здоровье. Старый отец думал, что все несчастья своей дочери приносит он со своими болячками, что дочь не может его, старика, оставить одного, а Алексей не может забрать к себе их троих.
Алексей помог Мусе с похоронами и даже остался ночевать, чего уже давно не делал. Они проговорили всю ночь. Алексей признался жене в неверности, раскаивался, просил прощения, стоял на коленях, плакал.
" С кем не бывает,— думала Мария Петровна.— Живой вернулся, рассказал всё, раскаивается, плачет, на коленях прощения просит, сын у нас... Прощу..." А утром муж уже не просил прощения. За несколько часов он передумал, и разговор был таков:
— Муся, ты умная и мудрая женщина, ты меня поймёшь. Ты работящая и умелая; я вижу, как ты хватаешься за жизнь. За что бы ты ни взялась, у тебя всё получается. Ты хорошая хозяйка, умеешь шить, готовить, вести хозяйство. А она( как ты её назвала? Трофейка? Не в бровь, а в глаз!)— она никчёмная, молодая, ни к чему не приучена, ничего не умеет. Вот ты без меня не пропадёшь, а она пропадёт. Поэтому я выбираю её. Сыну буду помогать.
И дверь захлопнулась. Помощь Алексея свелась к тому, что он продал в деревне родительское подворье и купил в Ровеньках небольшую комнату в длинном каменном бараке. Они развелись, и Витька пошёл в школу.
Мария Петровна устроилась поваром в шахтную столовую недалеко от дома. Она рано уходила из дому и поздно возвращалась...
( Продолжение следует)
28 ЧИТАЙ-Теленеделя № 47 025.11.2025 г.
На страже Ваших интересов