рассказ
В
последнее время Бориса всё чаще мучила бессонница. Он просыпался в 2-3 часа ночи от ощущения опасности. Снились кошмары. Стая громадных псов вот-вот настигнет его, он уже видел оскаленную морду переднего, белый парок струился из громадной пасти, через мгновения его клыки вонзятся в ноги Бориса, в спину, в затылок. Он хочет крикнуть, позвать на помощь, но страх парализует его. Опасность настолько ощутима и реальна, что он чувствует неизбежность гибели – ну сейчас « это » произойдёт … И он просыпается в холодном поту. Сердце бьётся короткими резкими толчками … Опять эти собаки … Что со мной? И снова мысли начинают свой мучительный бег по кругу … Отношения с женой, с сыном, неприятности на работе … Но подспудно он чувствует главную угрозу в себе – здоровье уходит, ускользает, как шагреневая кожа. И он снова ворочается, ругает себя за безволие, требует от себя не поддаваться мрачным мыслям, расслабиться, ни о чём не думать, вернее думать только о хорошем, ну хотя бы вот о розовом кусте за окном, о розах, которые красивы, очень красивы … И незаметно засыпает. А под утро снова дурной сон. Он идёт вдоль обрыва, оступается, летит вниз в пропасть, бездна притягивает, а там внизу уже видны острые, как клыки, камни. И в последний момент он с немым криком просыпается, разбитый и потрясённый ночными кошмарами. Долго лежит, не в силах подняться. Но надо вставать, начинать новый день, жить и впрягаться в лямку, тащить ставший таким тяжёлым и нерадостным воз дел, забот и волнений.
Вот уже 15-ый год как они приехали с Украины в Америку, а гонка всё не прекращается. Внешне всё будто хорошо, гладко, короче говоря, о`кей, но внутри нет опоры, всё зыбко и нет покоя. Ну вот есть у них – у него и жены – совсем неплохая работа. Они – хозяева собственного дома, сын заканчивает школу. Но на душе вместо радости – тревога. Как и когда вползла эта тревога в его сердце, он не может точно сказать. Скорее всего, после смерти родителей, пять лет назад.
Когда они с Лизой только приехали в Штаты, было очень трудно и тоже была гонка. Надо было осваиваться в новой жизни, учить язык и искать работу, любую, чтобы продержаться на плаву, пока не станут зарабатывать по-настоящему. И, конечно, поначалу приходилось соглашаться на самую грубую низкооплачиваемую работу. Он развозил ночами хлеб, потом почту, выпекал булочки в пекарне, работал садовником, уборщиком у евреевортодоксов, в офисах, мойщиком посуды в ресторане … И всё-таки в то труднейшее время он ухитрялся часто бывать у родителей, выслушивал их советы. Родители, как и прежде, хорошо понимали его трудности. Видели, каково ему приходится по его усталому лицу и воспалённым от недосыпания глазам. От разговоров с ними, от их тихих ласковых голосов становилось легче на душе. И он уходил из их маленькой квартирки успокоенный теплом их заботы и понимания … Но темп жизни нарастал, потребности росли снежным комом. Ремонт автомашин, затраты на страховки, на лечение зубов, оплата квартиры и ещё многие проблемы требовали много времени, но особенно ещё и ещё денег.
Боря, ищи, ищи что-то получше, – говорила ему Лиза, – нельзя же быть таким рохлей. Смотри – Миша, наш земляк, уже получает 9 долларов в час. И его Клара как назло хвастается его заработками …
Когда Лиза очень уж давила на него, Борис подымал « бунт на корабле », но его характера хватало лишь на вспышку гнева, которую Лиза потом, когда он успокаивался, грубо высмеивала. И всё шло по-прежнему, и Лиза добивалась своего – он искал более энергично и … находил. Всё-таки Борис « там » окончил политехнический институт. Постепенно он стал неплохо зарабатывать, правда не по специальности, а на ремонте автомобилей.
А затем вошёл в бизнес по приобретению и продаже подержанных машин. Ну а тут уже жизнь завертелась поистине, как автомобильное колесо. И времени катастрофически не стало хватать. Да и денег прибавилось самую малость. Лиза, по её словам, вела хозяйство очень экономно, но тут же заявляла, что надо же поддерживать связи, чтобы бизнес держать на уровне.
– Разве не так? – спрашивала она. И он, конечно, соглашался.
У родителей Борис бывал всё реже, ограничиваясь телефонными звонками. Жена у родителей не бывала вовсе. Она говорила, что занята выше головы и длинной своей рукой с большой белой ладонью показывала насколько выше. Это походило на танцевальное движение индийской танцовщицы, двигающей шеей вправовлево при неподвижной голове. Причём самоуверенное лицо Лизы показывало, что усомниться в сказанном и
показанном может только совсем уж неумный человек.
В первые годы жизни в Америке жена оставалась дома с сыном Аликом, который часто прибаливал, вернее, это Лиза так считала, что тот прибаливает, и за ним необходим особый уход. Борис не вникал в проблемы быта. С него хватало бизнеса. Кстати, когда дела развернулись, Лиза тоже стала участвовать в деле. Иногда Борис всё же вырывался к родителям. Видно было, что отец и мать очень по нему скучали. Они старались не загружать его своими проблемами, просили, чтобы он подробно рассказывал о своих делах. И он по старой привычке выкладывал перед ними всё, что наболело. Ведь лучше их его никто на свете не поймёт. Борис рассказывал, как сложно и тяжело ему приходится в новом для него деле и о том, что нескладно в семье. Он чувствует, что всё выше вырастает между ним и женой стена отчуждения, что сын тоже отходит куда-то в сторону. Короче говоря, в семье становится всё меньше тепла и понимания.
Отец, высокий, худой с тёмными мешками под глазами и болезненным лицом, говорил мало и по привычке старого учителя давал советы, которые Борис полушутя называл: « Волга впадает в Каспийское море ». Отец говорил очень правильные вещи, например, о воле и терпении, и труде, которые всё перетрут. Мать с жалостью и сочувствием слушала излияния сына. С детства Борис привык, что материнская лёгкая тёплая рука защищает его от напастей в этой жизни. Мать вообще скоро поняла, что брак его неудачен и намекала, что несмотря на свою общительность, Лиза – эгоистка, идущая напролом. Но Борис тогда отмахивался. Ну и что ж, что грубовата, зато деловая. Это для него и хорошо, ведь в быту он совсем непрактичен. Так что ему даже повезло с женой. Мать с сомнением покачивала седой головой. От стариков не хотелось уходить, тепло их дома согревало душу, и жизнь светлела …
Но гонка усиливалась, и встречаться с родителями удавалось всё реже. Бизнес его постепенно давал плоды, и в этой богатой стране они с женой наконец осуществили « американскую мечту » – приобрели довольно большой собственный дом. И накатили на Бориса новые заботы и проблемы. И в такой суете и гонке пролетали месяцы и … годы. Однажды мать позвонила ему и попросила срочно приехать. Зная его « закрученность » в делах, родители старались его не беспокоить, но раз мать просила срочно приехать, значит случилось что-то из ряда вон выходящее. Да, отец тяжело заболел, и ему требуется особое лечение, которое не покрывается медстраховкой. Борис, конечно, пообещал помочь, но пока только небольшой суммой. Ему нужно ещё немного времени, и он сумеет уделить им, своим старикам, больше внимания и тогда уж и материально поможет, как следует. Надо только ещё чуть-чуть потерпеть. О том, что Лиза вряд ли согласится на немалые расходы по дорогостоящему лечению, так как у неё совсем другие планы вложения капитала, он, конечно, родителям не сказал. Вскоре отец после инсульта также тихо, как и жил, угас. Борис бросил все дела, чтобы достойно его похоронить и уделить, наконец, внимание матери, потерявшей себя от горя. Ей отказал голос, и она могла лишь шептать. Но и в этом положении старушка не захотела переезжать к сыну в его большой дом. Она только прошелестела, что боится невестки и что « уж лучше спокойно доживёт оставшиеся ей дни одна ». Узнав об этом, Лиза не замедлила, как обычно, с грубой иронией заметить:
ОПОЗДАЛ...
– Ну и ладненько … И всем будет хорошо и спокойно …
Теперь Борис чаще бывал у матери, стремясь разговорить её, отвлечь от мрачных мыслей какими-то новыми покупками или интересными новостями. Но мать почти всё время сидела неподвижно и молча, лишь иногда кивала головой, невпопад поддакивая сыну. И через три месяца после смерти отца не стало и матери. Это для Бориса был сильнейший удар. Он почувствовал какие-то странные нелады со здоровьем – начались ночные кошмары. Он узнал тупую сердечную боль, и эта боль повергает его в уныние и тоску. И тогда Борис по-настоящему понял сказанное матерью слова ещё в начале его семейной жизни о его избраннице, что та эгоистична и бессердечна. Лиза очень гордилась своей независимостью и прямотой, так она называла свою привычку говорить грубости прямо в лицо людям, от которых, конечно, не зависела. И когда стало ясно, что Борис надолго и тяжело заболел и вряд ли сумеет вести дело дальше, Лиза сказала ему:
– Боря, пойми меня правильно. Тебе надо серьёзно лечиться, ты очень больной человек. А ведь я ещё молодая, так что извини, если у меня будет своя личная жизнь …
Борис посмотрел на твёрдый, упрямый подбородок жены, поджатые губы, на круто выпирающие женские формы и всю её плотную, коренастую фигуру и … промолчал.
… С тех пор он спит один в своей спальне и чаще всего не знает, где проводит свободное время, а иногда и ночи, его жена. Внешне Лиза будто заботится о нём, о его лекарствах и питании, но это делается холодно, бездушно, как для отчёта перед какой-то комиссией. У сына тоже своя жизнь – спортивные увлечения, весёлые компании, из его комнаты доносятся модные мелодии и беззаботный смех молодых.
И, оставаясь один в своём пустом доме, он, благополучный американский гражданин с приличным счётом в банке, сидит, обхватив голову обеими руками и стараясь отвлечься от ноющей боли в сердце, думает и думает в поисках выхода … Иногда он забывается и говорит себе: – Надо бы поехать к родителям, надо им что-то купить. Давно я у них не бывал. Хорошо бы как когда-то поговорить по душам, послушать отца, погладить тёплую материнскую руку … Да что это я? Так и свихнуться недолго … Опоздал я, ах как я опоздал?..
Григорий СЕРЕБРЯНСКИЙ, Атланта
70 № 1( 18) январь 2005 г. www. russiantown. com