недавняя история
Бывший шеф КГБ СССР Владимир Крючков дал эксклюзивное интервью корреспонденту российской газеты
В
1991-м мы оказались по разные стороны баррикад. Он фактически возглавил ГКЧП( хотя формально был рядовым участником заговора), я две ночи провел у стен Белого дома рядом с людьми, поверившими в новую Россию. Затем он лишился своей высокой должности, отсидел под следствием в тюрьме, написал покаянные письма Горбачеву. Я той же осенью опубликовал о нем довольно резкую статью в популярной газете. Однако и России, о которой мы тогда мечтали, не получилось, это факт. С дистанции в 13 лет многое видится теперь по-другому.
Именно это я и сказал Владимиру Александровичу Крючкову в ответ на его упреки по поводу той резкой статьи, прозвучавшие из уст генерала армии, когда мы договаривались об интервью.
Я появился в его приемной минут на десять раньше назначенного срока. Секретарь тотчас доложила, но он велел подождать. Я вспомнил о том, что Крючков всегда был педантом и любил точность. Через некоторое время он вышел в приемную – согнутый едва не пополам, маленький, но не по годам энергичный. Снизу он зорко взглянул на меня, словно проверяя, тот ли это человек, которого он ждет, и надо ли его принимать. Затем юркнул куда-то в коридор, появился снова и исчез в своем кабинете, велев ждать. Ровно в назначенное время Крючков пригласил меня войти. « Пейте чай », – повелительно сказал он и стал почти бесцеремонно меня осматривать. Потом сказал: « Странно, но вы не выглядите злым человеком. Лицо у вас доброе ». – « А почему вас это так удивляет?» – « Та публикация, – опять напомнил он, – она была оскорбительной ». – « Не могу согласиться с этим. Возможно, в ней содержались какие-то спорные моменты, но оскорблений не было. Мы можем, если хотите, подробно разобрать ее ». Он не отреагировал на это предложение. Я сел за маленький приставной столик и принялся настраивать свой диктофон. Он примостился на стуле за письменным столом, причем принял весьма фривольную позу. – Вас не смущает это? – Что? – не понял я. – Ну, как я сижу? Спина, – пояснил он. – Проблемы со спиной. – Мне это знакомо. Сам много лет мучаюсь. У вас, однако, проблемы, кажется, очень серьезные.
– Мне недавно сделали операцию на позвоночнике, – сказал он. – В 19-й больнице. Прежде я совсем не мог ходить, вот до чего дошло, теперь ничего, даже за границу езжу.
– Ну, вы смелый человек, раз решились на такое, – польстил я ему. – В ваши-то годы. Кстати, а как насчет зарядки? Я слышал, вы всю жизнь каждое утро начинали с 40-минутной зарядки по собственной системе.
– И теперь делаю, – подтвердил он. – Даже еще активнее и дольше.
– А эти беды с позвоночником? Они, наверное, от сидячего образа жизни?
– Нет, все началось после полета в Джелалабад. 1990 год, попали под обстрел, посадка была очень жесткой. Видимо, диски сместились. Тогда и начались эти боли.
Я включил диктофон.
Почему « замочили » Амина
– Джелалабад … Меня как раз давно мучают некоторые вопросы по Афганистану. Похоже, вы один из немногих, кто мог бы на них ответить. Вот, например, такой. 25 лет назад вы руководили Первым главным управлением КГБ, то есть внешней разведкой. Именно ваши подчиненные разработали и осуществили операцию по устранению Хафизуллы Амина. Но ведь многие исследователи отмечают, что Амин был абсолютно просоветски настроенным человеком. Наши военные советники из ближайшего окружения Амина буквально взахлеб расхваливали мне афганского лидера. Его кумиром был Кастро. А вы его застрелили …
– На совести Амина тысячи и тысячи убитых людей. Это активисты. Это лучшие партийные кадры, в которых и без того был дефицит. Однажды в Кабул пригласили более 500 представителей духовенства и всех их уничтожили. В последние месяцы, когда Амин обрел абсолютную власть, устранив Тараки, там ежедневно совершались убийства. – То есть такой полпотовский вариант? – Да. Он думал одно, говорил другое, а делал третье. Если поставить на одну чашу весов Амина, а на другую – Афганистан, то сами понимаете, какая перевесит. С этим человеком нам было абсолютно не по пути. Я это понял еще в 78-м году, когда первый раз приехал в Афганистан и встречался с Амином.
– Ну хорошо, допустим, все это так. Однако убейте меня, а непонятно, зачем надо было городить всю ту историю со штурмом дворца? Да этот Амин примчался бы по первому зову в то место, которое вы бы ему указали. Рядом с ним был ваш повар из КГБ, были ваши охранники, ваши врачи. Если уж он вам так не нравился, изолировали бы его тихонечко, без шума и пыли. И, кстати, без напрасных жертв.
– В то время в Афганистане присутствовали разные силы. Одни были готовы поддержать Бабрака Кармаля и стать нашими помощниками, нашими друзьями. Но были и другие силы. Вы напрасно считаете Амина таким беспредельно преданным Советскому Союзу человеком. Да, он настаивал на вводе наших войск, но хотел этими войсками разгромить оппозицию. В тех условиях другого выхода не было. Да, потери. Жалко даже одного человека, а мы потеряли нескольких. Но другого пути не было. Кстати, если анализировать ту операцию с точки зрения ее военного исполнения, то она оказалась одной из самых блестящих. Американцы узнали о случившемся уже постфактум. Захват дворца, молниеносная высадка войск. Самые существенные потери были связаны не со штурмом, а с катастрофой самолета Ил-76, который врезался в гору при заходе на посадку неподалеку от Кабула.
– То есть даже сейчас, спустя 25 лет, вы не ставите под сомнение целесообразность той силовой акции?
– Конечно. Я тогда не входил в состав высшего советского руководства, но считаю, что все было сделано правильно. Более того, я поражаюсь дальновидности тогдашних руководителей. Громыко, Устинов … Они заглядывали далеко вперед. Не брось мы Афганистан на полпути, не случилось бы и 11 сентября. Не было бы всплеска исламского экстремизма, террористических угроз. Тогда, при принятии решения, все аргументы взвешивались – и за, и против. Все было просчитано. Ввод войск был неизбежен. Другое дело – как мы себя
Исповедь маленького человека
вели, войдя туда, вот где были совершены ошибки. Нельзя было позволить втянуть себя в боевые действия.
– Вы как-то обмолвились, что Афганистан для нас является страной упущенных возможностей. Что вы имели в виду?
– Когда мы предали Афганистан, то потеряли все возможности для благополучного развития событий в государствах Средней и Центральной Азии. Сегодняшние проблемы в этом стратегически важном для нас регионе – во многом следствие того, что мы потеряли Афганистан.
– В этой же связи позвольте еще вопрос по поводу судьбы президента Наджибуллы. В прошлом году в Кабуле я от многих бывших его врагов – от моджахедов – слышал такую фразу: « Доктор Наджибулла был бы сейчас идеальным руководителем для Афганистана ». Наверное, в этих словах и запоздалая дань уважения тем его усилиям по национальному примирению, которые доктор прилагал на рубеже 80-х и 90-х годов, и намек на неспособность нынешнего президента решать проблемы … Но скажите, отчего наша страна не предприняла ни малейших усилий для спасения Наджибуллы?
56 № 1( 18) январь 2005 г. www. russiantown. com