Технодоктрина - новая молодёжная промышленная политика Технодоктрина, ноябрь 2014 | Seite 95

ций, в том числе моральных, ценностных ориентиров
и приоритетов, отличных от нынешних. Хотя, разумеется, современный российский мобпроект не будет ни «опричниной», ни сталинской модернизацией,
ни «чучхезацией», ни каким-то «Большим скачком».
Так, непременные свойства кадров, которые действительно «решают если не всё», то очень многое
для успешности модернизационного прорыва в РФ,
– это сочетание советско-имперской державной самоотверженности, «староверческой» деловой хватки
и этики, современного рыночно-технократического
мышления. В российской техносфере особо существенно сочетание профессионализма и «патриотизма» – в других сферах деятельности и за рубежом
сегодня имеются куда лучшие условия для зарабатывания и самореализации талантов и просто квалифицированных специалистов, без «подвига души». К
тому же Россия не слишком богата, чтобы бесплатно
готовить кадры для глобальной техносферы.
Необходимо преодоление атомизации российского общества. Очевидно, что нынешние представления в РФ о рынке упрощены, деформированы, в
массовом сознании доходы не связаны напрямую с
напряжённым, творческим трудом. Кстати, на З ападе
«командный дух», заинтересованность в личном благе через общий результат считаются важным фактором конечного успеха. Остро стоят задачи формирования новой шкалы престижности, психологии
созидательства, атмосферы честной конкуренции
умов, личностей, коллективов, воспитания «креативности», «энтузиазма масс». И, безусловно, это зримая
материальная и моральная поддержка со стороны
государства: инженер и новатор должны в глазах
общества стоять выше риэлтора. Кстати, россияне
всегда, даже в самые циничные времена, очень чувствительны к «признанию» со стороны государства и
общества, они в хорошем смысле «идеологизированы». И пора «завязывать» с так называемой «русской
работой», в которой совмещаются непрофессионализм, равнодушие, взаимная нетребовательность,
безнаказанность.

Мобпроект нужно сделать привлекательным для
консолидации в нём и вокруг него всех «здоровых»
сил общества, понятным и притягательным для участия в российской модернизации внешнего мира.
Важно найти для этого нужные политтехнологические приёмы, «слова», ведь в России всегда «сначала было слово». И потому требуется самое активное
информационно-пропагандистское сопровождение
идеи прорывной модернизации. Во всём этом есть,
правда, одна «заковырка»: МС требует реальной, а
не разовой, митинговой консолидации нации – власти и общества, элит и «масс». Способна ли на это
нынешняя Россия, сознаёт ли она «сложность момента», насколько она «едина», готова на издержки, а то
и жертвы (на общие!) – и во имя чего? За примерами
ходить далеко не надо – взять хотя бы Южную Корею, осуществившую в сжатые сроки прорыв из технологического небытия в XXI век. Что не подлежит
сомнению – РФ выходит из состояния анабиоза девяностых-нулевых. В этом отношении внешние санкции и Крым (Крым, по крайней мере, в данном плане,
действительно «стоил мессы») – важный дополнительный «бустер» для обретения российской нацией
самосознания и державной воли, без чего модернизационный прорыв категорически невозможен.
И в заключение считаем необходимым развеять
два серьёзных заблуждения. Первое: в условиях кризиса, санкций России «не до модернизации». Как раз
«именем кризиса» в РФ можно решать те вопросы,
до которых в «обычной» ситуации не доходили руки
и сознание. И второе, противоположное по смыслу:
что в непростые для России времена мобсценарий
«заработает сам», без напряжённых усилий со стороны государства и общества. Между тем, конвертация доверия к руководству страны и патриотического порыва в технологическое развитие на практике
может оказаться много сложнее. А ведь в определённых обстоятельствах МС способен стать инструментом не только модернизации ТС, но и выживания
российской экономики в целом.

93