SAKHALIN-PS.RU
В левой зале нас встречает патриарх
половых, справивший сорокалетний
юбилей, Кузьма Павлович.
—
Пожалуйте,
Владимир
Алексеевич, за пастуховский стол!
Николай Иванович вчера уехал на
Волгу рыбу ловить.
Садимся за средний стол, де-
сяток лет занимаемый редак-
тором
«Московского
листка»
Пастуховым. В белоснежной рубахе,
с бородой и головой чуть не белее
рубахи, замер пред нами в выжи-
дательной позе Кузьма, успевший
что-то шепнуть двум подручным
мальчуганам-половым.
— Ну-с, Кузьма Павлович, мы
угощаем
знаменитого
артиста!
Сооруди сперва водочки… К закуске
чтобы банки да подносы, а не кот
наплакал.
— Слушаю-с.
— А теперь сказывай, чем
угостишь.
— Балычок получен с Дона…
Янтаристый… С Кучугура. Так степ-
ным ветерком и пахнет…
— Ладно. Потом белорыбка с
огурчиком…
— Манность небесная, а не бе-
лорыбка. Иван Яковлевич сами на
даче провешивали. Икорка белужья
парная… Паюсная ачуевская — ка-
лачики чуевские. Поросеночек с
хреном…
— Я бы жареного с кашей, —
сказал В.П. Далматов.
— Так холодного не надо-с? И
мигнул половому.
— Так, а чем покормишь?
— Конечно, тестовскую селянку,
— заявил О.П. Григорович.
— Селяночку — с осетриной, со
стерлядкой… живенькая, как золото
желтая,
нагулянная
стерлядка,
мочаловская.
— Расстегайчики закрась нали-
мьими печенками…
— А потом я рекомендовал бы на-
туральные котлетки а ля Жардиньер.
Телятина, как снег, белая. От
Александра Григорьевича Щербатова
получаем-с, что-то особенное…
— А мне поросенка с кашей в
полной неприкосновенности, по-
расплюевски, — улыбается В.П.
Далматов.
— Всем поросенка… Да гляди,
Кузьма, чтобы розовенького, ко-
рочку водкой вели смочить, чтобы
хрумтела.
— А вот между мясным хорошо
бы лососинку Грилье, — предлагает
В. П. Далматов.
— Лососинка есть живенькая.
Петербургская… Зеленцы пощербо-
тить прикажете? Спаржа, как масло…
— Ладно, Кузьма, остальное все
на твой вкус… Ведь не забудешь?
— Помилуйте, сколько лет служу!
И оглянулся назад.
В тот же миг два половых тащат
огромные подносы. Кузьма взглянул
на них и исчез на кухню.
Моментально на столе выстро-
ились холодная смирновка во льду,
английская горькая, шустовская
рябиновка и портвейн Леве № 50
рядом с бутылкой пикона. Еще двое
пронесли два окорока провесной, на-
резанной прозрачно розовыми, бу-
мажной толщины, ломтиками. Еще
поднос, на нем тыква с огурцами,
жареные мозги дымились на черном
хлебе и два серебряных жбана с серой
зернистой и блестяще-черной ачу-
евской паюсной икрой. Неслышно
вырос Кузьма с блюдом семги, укра-
шенной угольниками лимона.
— Кузьма, а ведь ты забыл меня.
— Никак нет-с… Извольте по-
смотреть. На третьем подносе
стояла в салфетке бутылка эля и три
стопочки.
—
Нешто
можно
забыть,
помилуйте-с!
Начали
попервоначалу
«под
селедочку».
— Для рифмы, как говаривал И.Ф.
Горбунов: водка — селедка.
Потом под икру ачуевскую, потом
под зернистую с крошечным рассте-
гаем из налимьих печенок, по рюмке
сперва белой холодной смирновки со
льдом, а потом ее же, подкрашен-
ной пикончиком, выпили англий-
ской под мозги и зубровки под салат
оливье…
После каждой рюмки тарелочки
из-под закуски сменялись новыми…
Кузьма резал дымящийся окорок,
подручные черпали серебряными
ложками зернистую икру и рас-
кладывали по тарелочкам. Розовая
семга сменялась янтарным балы-
ком… Выпили по стопке эля «для
осадки». Постепенно закуски исче-
зали, и на месте их засверкали до-
рогого фарфора тарелки и серебро
ложек и вилок, а на соседнем столе
курилась селянка и розовели кру-
глые расстегаи.
— Селяночки-с!..
И Кузьма перебросил на левое
плечо салфетку, взял вилку и ножик,
подвинул к себе расстегай, взмахнул
пухлыми белыми руками, как голубь
крыльями, моментально и беззвуч-
но обратил рядом быстрых взмахов
расстегай в десятки узких ломтиков,
разбегавшихся от цельного куска
серой налимьей печенки на середи-
не к толстым зарумяненным краям
пирога.
— Розан китайский, а не пирог!
— восторгался В.П. Далматов.
— Помилуйте-с, сорок лет режу,
— как бы оправдывался Кузьма, при-
нимаясь за следующий расстегай. —
Сами Влас Михайлович Дорошевич
хвалили меня за кройку розанчиком.
— А давно он был?
— Завтракали. Только перед вами
ушли.
— Поросеночка с хреном, конеч-
но, ели?
— Шесть окорочков под водоч-
ку изволили скушать. Очень любят с
хренком и со сметанкой.
Компания продолжала есть, а ор-
кестрион в соседнем большом зале
выводил: Вот как жили при Аскольде
Наши деды и отцы…
Трактир Тестова был из тех рус-
ских трактиров, которые в про-
шлом столетии были в большой
моде, а потом уже стали называться
ресторанами.
Владимир Гиляровский
«Москва и москвичи - ТРАКТИРЫ»
poesias.ru
САХАЛИН P.S. №15 (4), декабрь 2019 - февраль 2020
109