свободный стиль
Право и Защита
Московские поединщики
60
Фрагмент полицейской хроники
То, что в основе знаменитой лермонтовской « Песни о купце Калашникове » лежит какое‐то подлинное дело, имевшее место в Москве, отмечено во многих трудах литературоведов, но особенно в подробности этого происшествия никто не вникал. Меж тем история, послужившая Михаилу Юрьевичу толчком для написания изумительного по форме произведения, сама по себе хороша, как маленький роман, хотя целиком взята из уголовной хроники давно минувшего века, а пересказ ее был опубликован в девятой книге журнала « Исторический вестник » за 1884 год.
Узелок этого жизненного сюжета завязался вскоре после окончания польской кампании 1831 года, когда, получив отпуска из своих полков, в Москву, чтобы « встряхнуться », покутить, отдохнуть от трудностей походной жизни, съехалось много офицеров. Постепенно из московских госпиталей выписывались те, кто был ранен во время войны; они тут же присоединялись к офицерским компаниям. Все господа военные получили наградные суммы и компенсации за ранения, выданы им были средства на лечение и для оплаты « прогонов » при проездах, а потому денежки у них в карманах шевелились. Из-за стечения таких приятных обстоятельств чередой пошли кутежи да пирушки, картежная игра да волокитство.
Радуясь жизни, молодые люди дерзко шалили и проказничали, и особенно на этом поприще отличались двое— поручик гвардии и гусарский штаб-ротмистр. Оба были приятелями, богачами и кутилами, равными друг другу, и, как это часто бывает, пошло между ними что‐то вроде соревнования: кто сумеет больше удивить и отличиться. Если один давал роскошный завтрак, другой закатывал великолепный обед. Гвардеец нанимал кавалькаду троек для дальней загородной прогулки, гусар три дня к ряду кутил с приятелями у цыган. Наконец поручик увез прямо из театра актрису и где‐то
ЯНВАРЬ— ИЮНЬ, 2017, № 1— 6
поселил ее в городе. Штаб-ротмистр счел необходимым « сделать ответный ход », но превзойти своего приятеля и увезти не просто актрису, которые тогда считались сродни гетерам, а чью‐нибудь красавицу-жену. Какой‐то оставшийся безвестным доброхот нашептал ему, что есть де купеческая жена, совсем молоденькая красавица— замуж ее отдали 17 лет, и с тех пор муж ее держит в строгости, никуда из дому не выпуская. Много ли нужно было бойкому уму гусара, напичканному сюжетами французских приключенческих романов, чтобы вообразить, что красавицу держат взаперти насильно, а он, как рыцарь, должен спасти ее? Или, может, ему показалось это действительно достойным подвигом в заочном соревновании с гвардейским поручиком— выкрасть чужую жену? Кто теперь скажет точно, что им в то время двигало, да только, ни разу не видев той молоденькой купчихи, он решил ее увезти.
Купец, над семьей которого пока незримо нависло несчастье, был человеком молодым, состоятельным и дельным. Дом его возле Рогожской заставы был устроен « по‐старому »— жили семейно, с матушкой, приживалами и домочадцами в большой городской усадьбе со всеми службами, обнесенной крепким забором. Каждый день с утра купец на своих рысаках отправлялся в Гостиный двор « дела делать », а домой возвращался только к вечеру. Супруга его из дому вовсе никуда не выезжала, а если и выходила, то только в церковь да к родне, и то не иначе как в сопровождении мужа или со старухой свекровью.
Все это лихой гусар высмотрел, когда, переодевшись по‐купечески, несколько дней наблюдал за поряд-
www. pravo-mag. com