улыбнитесь
умоляла: « Сынок, семь раз отмерь, а уж потом отрежь ». Куда тебе! Нашинковал качан, как сосиску для солянки, и решил, что сделался евреем. Да будь ты десять раз обрезанный, кому ты нужен там, специалист по алеутам?!
– Но что он делает в Димоне? – удивился Гавриил. Файнштейн пожал плечами: – Люди разное толкуют. Я в физике разбираюсь так же, как ты в марксизме-ленинизме, но приезжал Арон Зельдович из Беэр-Шевы … Архангел перебил: – А кто такой Арон Зельдович? – О!.. – Файнштейн таинственно понизил голос. – Однофамилец академика Зельдовича …
– Почему его не знаю? – удивился Гавриил.
– А его никто не знает. Засекречен. Говорят, что он один из разработчиков нейтронной бомбы …
– А что, Арон тоже занимается нейтронной бомбой?
– Арон распространяет фильтры для воды. Привез в Димону фильтры, встретился с Иваном. Тот и рассказал ему, что работает в научном центре. Днем перетаскивает ящики с какими-то нейтронами, а ночью драит синхрофазотрон от копоти …
* * *
К Зое Багиной явился Вячеслав, супруг. И, как всегда, в нетрезвом виде. Только теперь от него несло не винным перегаром, а какой – то приторной ликерно-карамельной гадостью( и чем их только поят там?!).
По опыту одиннадцати лет, совместно прожитых с женой, Вячеслав в квартиру не прошел, а предусмотрительно остановился на пороге, соблюдая безопасную дистанцию.
Зоя ахнула, сначала не поверив, что перед ней действительно супруг, но стоило тому икнуть, дыхнуть и, теряя равновесие, качнуться, стукнувшись о холодильник, как сомнения исчезли.
– Зайка!.. – на лице супруга расползлась блаженная улыбка, – это я, твой Вячеслав. Не веришь, прикоснись. Только, чур, без рук!
Его снова повело, но уже в другую сторону.
– Прости за долгую отлучку, долго объяснять. Да ты и не поймешь. Там у нас свои порядки …
Чтобы не упасть, Вячеслав оперся о косяк двери.
– Не знаю, какие там у вас порядки, – сказала Зоя, – но, я смотрю, такие, как и здесь!
– Сравнила! Вот такусенькая рюмочка кагора! Один раз в год! Исключительно на Пасху! В остальные праздники – кисель, да к тому же разведенный молоком. Режим нарушил, на противень и – в печь!
– Как же ты умудрился нализаться там? До пасхи, вроде, далеко …
– А сегодня День танкиста, разрешили. И то в порядке исключения – только тем, кто воевал в горячих точках. Кстати, знаешь, я там духа встретил, из Пешавара. Вахид зовут. Помнишь, я рассказывал, как на перевале душмана пристрелил? Так это он. Оказался мировой мужик. А главное, непьющий. Мы теперь с ним дружбаны. Зоя рассмеялась: – Какой же он тебе дружбан, если он непьющий?! – А он на пасху мне свое вино потихаря сливает … Зоя печально покачала головой: – А говорят, только могила горбатого исправит. Тебя, гляжу, и
Александр БИЗЯК- известный писатель и драматург, член нескольких творческих союзов, в том числе и Союза писателей Израиля – уже несколько лет проживает в этой стране. Он хорошо знаком и нашим читателям по книгам, пьесам, киносценариям и по огромному количеству публикаций в газетах и журналах Америки. Каждая новая встреча с персонажами произведений этого талантливого писателя доставляет радость многочисленным почитателям его творчества. Нашему читателю автор представляет несколько глав из своей новой книги. могила не берет … Эх, Славик, Славик … Каким ты был, таким ты и остался … – Может, чаю дашь? – Да уж проходи, коли пришел. Небось, отвык от дома? Ежевичное варенье хочешь?
– Мне бы маринованных огурчиков, квашеной капустки и сальца с хренком … Кстати, где Артемка? Небось, большой уже?
– Артем заканчивает школу. Сейчас уехал в турпоход.
– Жаль, очень жаль, что не повидаю сына …
– А то ты раньше много его видел!
Вячеслав прошел к столу, присел. Был он всё в том же, в чем его похоронили: в парадном габардиновом костюме, который он впервые обновил шесть лет назад на собственных похоронах, в нарядной сорочке, так ни разу не надеванной при жизни, и при галстуке, одолженном женой у соседа Арутюна.( Собственных галстуков у Вячеслава не водились).
Щеголь Арутюн, знавший толк в мужских аксессуарах, учел в подборе галстука и цветовую гамму, выдержанную в сдержанных, но в то же время жизнеутверждающих тонах, и исключительность момента, который в жизни бывает только раз. Сосед презентовал покойнику и мельхиоровые запонки, и модные французские подтяжки, и даже белые мексиканские штиблеты, выполненные из крокодильей кожи.
Зоя присела рядом с Вячеславом, хотела осторожно тронуть мужа за рукав, но ощутила пустоту. Вячеслав печально улыбнулся:
– Теперь я виртуальный … Воздухом надутый …
Помолчал, вздохнул. Хоть и виртуальный, а взгляд-то бросил на ее расстегнутый халатик. Увидел родинку над правой грудью. Ту самую, с которой так любил играть. А вот другая родинка, чуть пониже живота, эта появилась, видимо, недавно. Симпатичная такая родинка … А, возможно, и она была, только он ее не замечал, потому как вечно был нетрезвым.
– Какой я был, дурак! Ах, какой я был дурак!.. – стал казниться Вячеслав. – Недолюбил, недоласкал …
– Да уж куда тебе … У тебя одна любовь – бутылка …
А ведь и вправду, тверёзым был он крайне редко. Зоя сделала подсчет: за всю совместную супружескую жизнь Вячеслав находился в трезвом состоянии всего три дня. Из них два дня – когда лежал в больничном морге, а третий день – во время похорон.
Он и умер-то не по-людски: на кладбище, на похоронах двоюродной сестры, пребывая в алкогольном горячечном бреду. Всё рвался броситься в могилу, вслед за сестрой. Его увещевали, держали за руки. А он всё рвался. Тогда деверь Николай, забойщик на микояновском мясокомбинате, так звезданул его по голове, что тот лишился зрения, а потом и слуха. Минут на десять – на пятнадцать, пока батюшка успел спокойно прочитать молитву. А потом очухался. Слух и зрение вернулись, а разум нет. Снова начал куролесить. Набросился на батюшку, ухватил за крест, стал кричать, что церковь – опиум не только для православного народа, но и для всех народов мира. Затем вдруг присмирел, начал что-то приговаривать. Его усадили на свежий холмик сестриной могилки, освободили воротник рубашки. Кто-то протянул ему бутылку с минералкой. Вячеслав чуть слышно простонал:
– Дайте пива … Жигулевского хочу …
Это были его последние слова. Вячеслав откинулся на спину, глаза остекленели, рука успела ухватить букет бумажных роз.
Так и не дождавшись пива, Вячеслав скончался …
… Возвращались с кладбища с усопшим. Уникальный случай, достойный Книги Гиннесса, – возвращаться с похорон с покойником. Говорят, что это добрый знак.
Вячеслав ехал в том же катафалке, в котором только что отвозил на кладбище сестру. Калачиком свернулся и лежал себе тихонечко, прикрытый с головой чьей-то женской кофточкой.
Родня молчала. Зоя, забившись в уголок автобуса, украдкой плакала. То ли от внезапно свалившегося горя, то ли от нечаянно выпавшего счастья. Ведь если откровенно, как все ладно вышло. Оба одним махом и отмучились: и она, и муж.
… Посидели, помолчали. Зоя принялась застегивать халатик. Вячеслав ее остановил:
– Погоди. Оставь, как есть … Хоть погляжу маленько … Когда еще придется?.. www. russiantown. com ноябрь 2003 г.( No5)
49