переменой жизни, и даже не ревновал Надежду Ивановну к кавалерам, которые иногда заходили с коробками пирожных, цветами и билетами в театр. Надежда Ивановна преобразилась. Она похудела, помолодела, обрела прежнюю веселость и уверенность в своих женских чарах. Нельзя сказать, что она совсем забыла своего экс- супруга; она часто о нем думала, ведь так много лет было прожито вместе.
Осталась привычка чувствовать его подле себя, а кроме того, слишком легкой и беззаботной казалась ей теперешняя жизнь, и она искренне сожалела, что уже немолода и что не может воспользоваться своей свободой вполне... Ведь весь " модернизм" Надежды Ивановны, в сущности, ограничивался тем, что она немного подкоротила юбки и неистово натягивала их на колени в присутствии мужчин.
А когда ей делали намеки на замужество, она вдруг краснела, что совсем не соответствовало ее возрасту, и буквально теряла почву под ногами, не зная, что в таких случаях надо делать. Напрасно подруга давала ей полезные советы, книги по психоанализу, наставления – ничего не помогало. Надежда Ивановна не могла избавиться от угрызений совести и, проклиная свое мещанское воспитание, все- таки ощущала себя великой грешницей, бросившей мужа. – Боже мой, где эти настоящие мужчины, идущие напролом, – вздыхала ее подруга. – Этак ты со своим котом Васькой на всю жизнь одна останешься. Нет, в нашем возрасте и мужчины стали какие- то пассивные и ленивые. Нет того, чтобы немножко сам постарался, чтобы напор от него какой- то шел... Прямо хоть из Европы кого- нибудь выписывай! Впрочем, – продолжала она, – если подумаешь, то даже Сергей Есенин, уж какой сердцеед был, и тот писал еще в сравнительно молодом возрасте: « Я теперь слабее стал в желаниях...»
Так чего же от наших кавалеров ждать? Им ведь уже давно за пятьдесят перевалило! Нет, котик, я уже давно заметила, что мужчины нашего возраста для нас определенно стары!
И какой это дурак сказал, что женщина раньше стареет! Что за глупости, особенно в Америке! Здесь и парики, и ресницы, и целый ассортимент красок и запасных частей – все в распоряжении дам... А мужчины... Ну скажи, как им скрыть лысину? Ведь некоторые так лысеют, что буквально не к чему прикрепить парик, а если и прицепят, то будет и криво, и косо, и вообще ни к чему.
А цвет лица! Ну, проснется такой господин с зеленой физиономией, так он до вечера и будет ходить зеленый, не подкрашивать же ему щеки! – А я любила лысину Семена Федоровича, – тихо сказала Надежда Ивановна, – когда он огорчался, что теряет волосы, я всегда ему говорила, что лысина – это лишнее место для поцелуя.
– Ну, знаешь, – возмутилась подруга, – ты просто блаженная какая- то! Возвращайся- ка ты лучше к своему церберу и целуй его в лысину за его хамство, а я умываю руки! Но Надежде Ивановне не пришлось первой делать шаг к примирению, так как цербер пришел сам, и вот как все это случилось. Семен Федорович, потеряв жену, сразу пришел в себя. Во- первых, у него кончились чистые рубахи, и он не знал, что делать: пришел на работу в цветной рубашке в клетку, прицепив к ней бантик " собачья радость", чем вызвал усмешки и замечания своих коллег.
Отсутствие супруги повлияло также на то, что он стал меньше заниматься политикой; вечера приходилось проводить за стиркой белья, приготовлением бифштексов и уборкой квартиры. К концу месяца Семен Федорович заметил, что собралось большое количество счетов на крупную сумму. Вспоминая, как безропотно все счета оплачивала его супруга, он глубоко вздохнул и мысленно помянул ее " добрым словом".
На личную жизнь у него оставалось мало времени, но нельзя сказать, чтобы он не старался ее устроить.
Его уязвленное самолюбие требовало возмездия, и он решил действовать энергично. Однажды, насмотревшись разных
61