Калид усмехнулся. – Вы не верите слову доктора? – Включите магнитофон, это мое условие. – Хорошо, включаю. Итак, начнем. Прошу вас, вдохните глубоко и задержите дыхание. Еще раз медленно выдохните до конца, немного больше, чем вдохнули... Хорошо. Талат послушно исполнял команды, что облегчало работу, и сам Калид медленно успокаивался. – Сейчас я стану считать до десяти, и на последней цифре вы войдете в глубокую форму расслабления, в форму сна. Один, два, три, полное расслабление мускулов. Четыре, пять, шесть, вы погружаетесь в глубокий, освежающий сон. Калид не сводил глаз с Талата. Пока все шло хорошо, лучше, чем он ожидал. – Восемь, девять, десять. Вы спите, но ваше подсознание работает. Талат сидел, слегка запрокинув голову, у него было ровное дыхание. Путь был открыт.
Калид решил начать с момента, когда умерла Назира. – Мы возвращаемся в день смерти твоей матери. Опиши, что ты видишь. Талат начал ворочаться в кресле. Калид повторил вопрос.
На лице Талата появилась болезненная гримаса. – Что происходит? Талат учащенно дышал, его ноздри расширились, губы дрожали.
Он ухватился за подлокотники с такой силой, что у него посинели пальцы, и закричал. – Я не могу, не могу! Его руки что- то искали в воздухе. Калид повторил вопрос, но Талат не отреагировал.
По его телу прокатывалась волна напряжения, он дрожал, потом стал постепенно успокаиваться и наконец затих. Даже дыхание выровнялось. Это было странно. – Хорошо, мы уходим из этого времени. Калид посмотрел на медальон. Его мать говорила, что это очень старинная вещь. – Талат, я посылаю тебя в очень далекое прошлое. Что ты видишь? Талат зашевелился. – Туман... какие- то лица кружатся вокруг… 1300 год… Вероятно, Талат еще не родился, – подумал Калид. – Теперь мы идем вперед по времени. Какой это год, что ты видишь? Талат приподнял брови. – Год 1400. Я вижу низкие здания и... палатки, небольшое поселение... – Ты видишь людей? – Очень смутно, на расстоянии. Но я приближаюсь к ним. – Теперь ты среди них? Опиши, как ты выглядишь. – Мои волосы и борода взлохмачены. На мне длинная роба, изношенные сандалии.
Люди смеются надо мной. – Почему они смеются? – Меня называют сумаc шедшим. – Опиши место, где ты находишься. – Окраина старого Самарканда. – Каким именем называют тебя люди? – Рабби Шимон. – Ты еврей, рабби Шимон? – Да, я живу в еврейском поселении.
56