Кристин бросалась к Клотильде. – Ну да, это он. Понимаешь? Филипп – мой принц, и он приедет и заберёт меня в свое королевство, и мы там будем жить долго и счастливо, – она останавливалась, натыкаясь на немного безразличный взгляд Клотильды, который девочка истолковывала по- своему. – Мы заберём вас с папой с собой, вы будете жить с нами, мы всегда будем вместе, и мама там будет вместе с нами... Девочка от кадки бросалась к балкону и, взобравшись на табуретку, немного свешивала свою головку с белыми локонами вниз, где играли дворовые дети.
Отыскав в шумной толпе Филиппа, она загадочно улыбалась, монотонно наматывая локон на палец, уже зная всё, что их ожидает.
Через некоторое время её замечал и Филипп и начинал корчить разные рожи и показывать язык. Кристин, томно вздыхая и бросив последний взгляд на своего принца, опускалась вниз. – Что- то не очень он похож на принца, – жаловалась она своей пушистой подруге. – Может, еще не вырос, или... – здесь её снова осеняла мысль, – а лучше пусть все будут на своих местах, принц – принцем, а Филипп – тайным обожателем, пусть ка-а-а-а- пельку помучается. – И она, совместив большой и указательный пальцы почти вместе, лишь оставив крошечный зазор между ним, поднесла их к своему глазу и попыталась посмотреть сквозь этот зазор, наглядно показывая Клотильде, что значит капельку. – Кристин, пора обедать, – в дверном проеме, ведущем из гостиной на балкон, появлялась мадам Жевиньяк, кухарка, и этой обыденной, банальной фразой немедленно приземляла девочку, возвращаяя её из волшебного мира во что- то взрослое и неинтересное.
Кристин разводила ручками и поджимала губки, как бы извиняясь перед Клотильдой за неуместное поведение пожилой женщины. На кухне Кристин, подперев головку рукой, без всякого интереса и какой-
либо радости монотонно зачерпывала овощной суп большой серебряной ложкой и медленно выливала его обратно. В ложку периодически попадались всякие разные страшные предметы: то болтающаяся разваренная луковая кожура, то кусок морковки. Не кусочек, а именно кусок морковки, нагло развалившийся в ложке, распаренный, такой противный, то ещё что-то непонятное, но тоже не очень аппетитное.
– И взрослые называют это едой? – думала девочка. – То ли дело у меня в королевстве еда! – И снова, блаженно прикрыв глаза, она начинала вспоминать воздушное безе со взбитыми сливками, цукаты и невероятное количество маленьких аппетитных пирожных...
***
125