хорошо одета, с таким шиком. Единственное, что меня поражало, что она очень сильно красила глаза и брови, хотя была пожилой женщиной. А мне – я же родилась в Советском Союзе – мне было неловко за нее. Потом, когда я обжилась за границей, я поняла, что это нормально. С. М. – Ваш сборник рассказов – единственная ваша изданная книга? И. А. – Это рассказы, которые чудом сохранились. У меня была масса рукописей.
Но я переезжала из своего дома в эту квартиру, и ящик с бумагами выбросили. Правда, в газетах печатались мои рассказы. Моя мама перепечатывала мои рассказы, которые я писала от руки. Когда я переезжала сюда, я думала, что конец мира. Я ехала сюда, в эту квартиру, кончать свою жизнь: умер муж, умерла мама. И я уже не думала, что издам книгу рассказов.
И вдруг появилась Лена Малицкая, которая стала меня просто преследовать, чтобы я издала эту книгу. К сожалению, в книге масса опечаток, которые появились там не по нашей вине.
Мне очень неловко, что книга вышла в таком виде. Но это то, что есть. Я помню, у меня был рассказ о немце, который водил нас, пятерых девушек, из рабочего лагеря в церковь.
И кончилось тем, что он из католика стал православным и женился на девушке по имени Валечка.
Так в жизни бывает! Сначала он был строг, потом ругался, что очень долго идет православная служба, потом его стали приглашать в церковный клуб старые эмигранты, и он стал с нами туда ходить и кушать то, чем нас угощали, и потом полностью перешел на нашу сторону.
К сожалению, этот рассказ пропал. Как исчез и другой, « Золотая рыбка», про моего тогда пятилетнего сына, выигравшего замечательный приз за самую большую рыбу, пойманную на рыбалке. Он тогда поймал малюсенькую рыбешку, и оказался единственным, кто хоть что-то поймал... Я никогда не думала, что буду книги издавать. Я не думала, что это имеет какую-то ценность, какой- то интерес. С. М. – Вы к себе как к писательнице никогда не относились? И. А. – Нет. С. М. – Спасибо, Ирина Александровна, за эту встречу.
Я от всей души желаю Вам крепкого здоровья и долгих лет жизни.
114