ее историю у нее никогда не было такого масштаба свободных ресурсов, какие в 1990-е годы направлялись в " новую экономику "- они всегда инвестировались " изнутри ". Эти ресурсы " вытащили " из традиционных секторов экономики практически насильственным способом- пообещав невероятную, неосуществимую прибыльность. Отметим, что аналогичный эффект в СССР, где в аналогичной ситуации ускоренного роста был сектор оборонной промышленности, был обеспечен за счет централизованного управления экономикой и тоже не привел к позитивным результатам.
Иными словами, ресурсы на развитие " новой экономики " во многом были получены за счет недоинвестирования экономики традиционной, в которой инвестиционные процессы активно развивались только в той части, которая была обеспечена заказами " новой экономики ". Отметим, что статистически обосновать это утверждение достаточно сложно, но многочисленные обзоры отдельных отраслей США показывают, что эта проблема, безусловно, имеет место.
МАСШТАБЫ ПРОБЛЕМ
Теперь несколько слов о масштабах реальных проблем экономики США. Если считать, что масштаб " новой экономики " составляет около 20 % всей американской, а с учетом наиболее тесно с ней связанных отраслей достигает и 30-35 %, то можно оценить, какие убытки несет этот сектор в результате исчезновения феномена " опережающего " инвестирования. Если исходить из масштабов несоответствия входящих и выходящих потоков, можно предположить, что общий объем закупок " новой экономики " сократится примерно в полтора раза. Это означает, что примерно 30 % экономики США станет принципиально убыточной. Если прямо восстанавливать этот утраченный со стороны " новой экономики " поток заказов, то его масштаб можно оценить в 10 % ВВП- то есть 1 триллион долларов в год. Более подробно все эти цифры будут обоснованы ниже, но на самом деле они еще больше, поскольку необходимо еще компенсировать дополнительный входящий инвестиционный поток в эти смежные отрасли. Суммарный объем этих отраслей больше, чем всей " новой экономики ", но зато и рост их был ниже, поэтому можно считать, что объем этого инвестиционного потока примерно равен потоку заказов со стороны " новой экономики ". Итого, получаем 2 триллиона в год- около 200 миллиардов в месяц.
Это, конечно, очень приблизительные рассуждения. Но эффект от тех денег, которые руководство США ежемесячно начиная с осени 2001 года непосредственно вкачивает через бюджет в экономику и объем которых никак не меньше 25 миллиардов долларов в месяц, а скорее приближается к 50 миллиардам, все равно ничтожен по сравнению с необходимыми для сохранения status quo 200 миллиардами.
Феномен " новой экономики " самим фактом своего существования вызвал серьезные структурные перекосы. И их " нормализация " неминуемо вызовет серьезнейшую депрессию, масштабы которой скорее всего будут вполне сравнимы с ситуацией 1929-1939 годов.
Отдельно следует остановиться на кризисе рынков в Юго-Восточной Азии осенью 1997 года и других региональных кризисах. Хотя рентабельность промышленности во всем мире была выше, чем в США, однако в абсолютных цифрах это означало только более медленное падение ее эффективности. Как следствие, привлекательность региональных фондовых рынков, на которых обычно котируются именно региональные компании, уменьшалась по сравнению с фондовым рынком США, на который максимальное влияние оказывала " новая экономика ". В результате эти рынки начали " сыпаться ".
Фактически, с учетом возможности США влиять на эти рынки с помощью мировой резервной валюты( доллара), они играли роль предохранительного клапана для американской экономики. Политика защиты от внутренней инфляции, проводимая ФРС США, привела к " вылету " этих клапанов, и с их кризисом единственной возможностью отсрочить кризис собственно в США стали внеэкономические механизмы( типа агрессии в Югославии).
Именно с этого момента между кризисом мировой экономики и кризисом американской можно ставить знак равенства.
Дополнительным фактором, усиливающим все перечисленные механизмы, является колоссальное количество наличных и безналичных долларов и ценных бумаг, номинированных в долларах, за пределами США, которые при первых признаках кризиса вернутся обратно.
Колоссальный рост " мыльного пузыря " виртуальной экономики не мог не вызвать ускоренного( по сравнению с ростом промышленности) увеличения потребления. Длительный период роста и успех " новой экономики " спровоцировал уменьшение доли накоплений граждан США в их совокупных доходах до исторически беспрецедентного уровня-- потребители стали тратить больше, чем зарабатывать, при этом существенно увеличив свои долговые обязательства.
Это неминуемо должно было инициировать инфляционные процессы. Их первые признаки проявились еще в 1998 году, когда впервые за многие десятилетия, США закрыли свой бюджет с профицитом. Но на рыночных ценах эти процессы долго не отражались в связи с грамотной и компетентной политикой, проводимой Федеральной резервной системой. Однако к концу 1999 года сдерживать инфляцию стало уже невозможным.
Начало инфляционных процессов высветило реальное положение дел в американской промышленности. Если раньше финансовые сложности успешно прятались в балансах предприятий и не влияли на курс их акций, то инфляция обесценивает все активы одновременно, а рост учетной ставки удорожает кредит. Проводимая политика сильного доллара, позволяя, с одной стороны, сдерживать инфляцию, одновременно стимулировала импорт.
47 НТ ТРЕЙДЕР ФЕВРАЛЬ 2018