Второе кремлевское пришествие повзрослевшего БГ в 2003 не обошлось без этой песни, только вот незадача, телевизионщики вырезали « Коммунистов » и еще несколько номеров из телетрансляции. Почему их выбор пал, в числе прочих, именно на эту песню?.. Загадка.
Сет-лист юбилейного концерта в Кремле можно считать сборником лучших песен БГ периода АКВАРИУМА 2.0 и 3.0 с редкими вкраплениями совсем уж старинных номеров. Здесь и эффектный зачин « Сидя на красивом холме » прямо из 1984 года, и кардинально переработанная « Я— змея » 1982, и натуральный сад со статуями на сцене( к шестой песне статуи внезапно оживают и убегают прочь), и хрупкая виньетка « Китай » на слова Николая Гумилева и музыку Александра Вертинского, и, наверное, лучшая песня АКВАРИУМА двухтысячных— « Северный цвет », украшенная игрой Дживана Гаспаряна на армянском дудуке. На « Конях беспредела » сам БГ лично выводит на сцену Сергея Щуракова. Здесь и Саша Васильев из СПЛИНА, с кобейновским надрывом выводящий « Аделаиду », и глумливый Бутусов, с улыбочкой, нарочито забывая слова, исполнивший « Старика Козлодоева » на мотив собственной « Прогулки по воде »( это вышло действительно смешно, зал рыдал), и тот самый « Город золотой », предваренный игрой на бокалах с водой. И издевательский финал с громыхающей « Мамой-Анархией » Цоя.
В 2006 выходит последний, на мой взгляд, действительно интересный альбом АКВАРИУМА « Беспечный русский бродяга », открывают его давно исполнявшийся еще на концертах с DEADУШКАМИ техно-трип « Афанасий Никитин буги( хождение за три моря 2)» и панк-рок « Шумелка ». Также впервые за долгое время записан блок истинно народных песен, которые распевают даже граждане, мало что знающие о творчестве БГ: « Мама, я не могу больше пить », Voulez Vous Coucher Avec Moi и « Стаканы » на мотив старинной кельтской мелодии Some Say the Devil Is Dead(« Говорят, что дьявол умер »). Наконец-то обретает альбомное пристанище одна из лучших песен БГ « Скорбец », ранее выходившая только на сингле 1998 года и на концертном акустическом альбоме « Молитва и пост », на котором БГ дает к песне такой комментарий:
« Однажды мы сидели в Москве с великой русской писательницей Таней Толстой и немного выпили, и обсуждали о том, как же перевести иноземное слово blues на русский язык. И поняли, что есть правильное слово, вполне русское: скорбец ».
Вороника на крыльце; В доме спит зверь, в доме ждет ангел; В доме далеко до утра. Вороника на крыльце, она по ту сторону стекла И я бы открыл ей, если бы я знал, где здесь дверь
Список кораблей Никто не прочтет до конца; кому это нужно— Увидеть там свои имена Мы шли туда, где стена, туда, где должна быть стена, Но там только утро и тени твоего лица.
Оторвись от земли, северный цвет; Ты знаешь, как должно быть в конце;
Отпои меня нежностью своей подвенечной земли, Я не вижу причин, чтобы быть острожным— В доме зверь, вороника на крыльце.
Если ты хочешь, то земля станет мертвой; Если ты хочешь— камни воспоют тебе славу; Если ты хочешь— сними эту накипь с моего сердца.
Ключ к северу лежит там, где никто не ищет Ключ к северу ждет между биениями сердца Я знаю, отчего ты не можешь заснуть ночью Мы с тобой одной крови Мы с тобой одной крови
« Северный цвет »
АКВАРИУМ всегда был довольно замкнутой экосистемой. Мало кто понимал и понимает, что вообще хочет сказать БГ миру своей музыкальной и религиозной эклектичностью. Наверное, поэтому в начале 2000-х он пошел по пути меньшего сопротивления, установив нормой своей музыки исключительно легкую романтичекую грусть, позитив и толерантность, лишь совсем изредка, в сольном творчестве, огрызаясь на некоторые немилые ему аспекты жизни. Гораздо интереснее были его « вальсово-кислотные » 90-е и пьяные 80-е, но всему свое время. Не знаю, много ли на свете таких людей, как и я, превозносящих ранний АКВАРИУМ, умеренно интересующихся средними его течениями и совершенно игнорирующими его теперешнее состояние. Но я попытался написать этот очерк максимально честно: раньше было лучше, потому что БГ окружали равные ему по духу музыканты, а теперь его окружают безликие статисты, всего лишь исполняющие музыку.
В заключение хочу рассказать одну историю без особенной морали и выводов. Буквально три дня назад, как раз когда написание этой статьи было в разгаре, я встретился с давним другом Пашей, чтобы выдать ему предыдущий номер нашего журнала. Паша рассказал, что вчера он был приглашен на прием в дом американского консула в Санкт-Петербурге, где давался торжественный банкет в честь вручения Бобу Дилану Нобелевской премии по литературе. Пашка слегка, по-петербургски, опоздал на полтора часа и, ворвавшись в банкетный зал в своей обычной одежде: кедах, джинсах и толстовке, был слегка ошарашен, ибо все остальные гости прибыли во фраках и вечерних платьях. Заметив несколько знакомых, он завел с ними светский разговор и посетовал, что даже не знал, что на вечеринку установлен какой-то дресс-код. На что его собеседники ухмыльнулись и, кивнув куда-то ему за спину, сказали: « Вон, Боб тоже не приоделся, и ему нормально ». Паша обернулся и увидел бородатого упитанного мужчину в темных очках, кедах и джинсах. « А кто это?»— спросил Паша у своих собеседников. « Ну как кто?.. Гребенщиков!» « Однако!»— подумал Паша и двинулся к столам с угощением и напитками.
45