81
Дейв Метц совершил опасное,
захватывающее дух путешествие
по самым глухим районам штата
Аляска. По остроте ощущений
экспедиция не уступает
приключенческому фильму,
и вне всяких сомнений – она в числе
прославленных путешествий.
бор – не походы по маркированным
тропам вроде Маршрута тихоокеан-
ского хребта. Он не ищет на природе
мест для пробежек на тысячи кило-
метров, как Кристина Тюрмер – ав-
тор «Бросить Word, увидеть World».
И не фон для выхода из депрессии,
как у Шерил Стрэйд, что породила
«Дикую» – книгу, в общем-то, не о
горах. «Один человек, две собаки и
600 миль» – исповедь об ином мире,
как и «Уральская Обь» Дмитрия
Арбузова. О том, как пройти по дев-
ственным землям Аляски, где реки
зачастую безымянные, как и горные
вершины.
Экспедиция началась, когда над
Аляской ещё властвовала зима.
Нам, жителям Крайнего Севера,
ясно и понятно, что такое март в
наших широтах. Из городка Коцебу,
лежащего на побережье Чукотского
моря, он шагнул навстречу безмол-
вию и зарослям туссока. В такую
глушь, что лоси и медведи не по-
нимали, кто перед ними. Его целью
было добраться до хребта Брукса и
выбраться живым к изолирован-
ному поселению Анактувук-Пасс.
Если кто смотрел сериал «Ледо-
вый путь дальнобойщиков», то,
наверное, помнит зимник к этому
анклаву эскимосов. Поход Метца
был классическим соло для него –
правда, изнурительным: «Страшно
каждый день смотреть на своё тело
и видеть, как быстро оно тает». По-
сылка с самолёта была только одна.
Аляска стала для Метца не толь-
ко преодолением себя, но и великим
везением: «Здесь очень легко встре-
тить свою смерть». Он мог уто-
нуть. Долго искал переправы через
реки – лодку он не брал. И ещё:
имея огромный опыт, Дейв всё же
взял пластиковую, а не алюминие-
вую лопату – откапывать ямы под
палатку, и сломал её, как и лыжные
палки. Его ботинки ночевали не в
спальнике, а в тамбуре палатки, вы-
мерзая насквозь. Это были ошибки.
«Один человек, две собаки и
600 миль на краю света» – пункту-
альный дневник о неотвратимом в
таких условиях истощении и без-
укоризненный монолог мужчины,
отторгающего навязчивую урбани-
зацию. У Дейва Метца – большое
сердце и невероятная привязан-
ность к Земле. Его больше пугало,
что если он погибнет, то не выжи-
вут два его эрдельтерьера – Джим-
ми и Уилл. Он не скрывает своих
страхов – провалиться под лёд и
сорваться со склона: «Я хватаюсь за
голову, совершенно разбитый, опус-
каюсь на землю и почти рыдаю.
В этом месте я абсолютно один,
и никто, никто не поможет мне».
И того, как хвастался перед аля-
скинцами своим маршрутом. Нотка
тщеславия – это нормально.
Его дневник вряд ли воспри-
мут адепты городской среды. Такой
текст по нраву поклонникам писа-
теля-сибиряка Михаила Тарковс-
кого. Да и перевод, честно говоря,
отвратительный; местами то, что
имел в виду Метц, поймут только
те, кто в теме. Автора не поняла его
девушка, расставшись с ним после
похода по уже летней Аляске. Какая
ирония – дневник Метца мне пода-
рила бывшая перед тем, как все за-
кончилось.
…Ночью шторм ослабел. Плато
Часначорр в Хибинах было завалено
снегом, но видимость улучшилась.
Я с сожалением положил книгу в
рюкзак, скатал завонявший спаль-
ник, надел мокрую одежду и свалил
с горы по каменным осыпям. В Мур-
манске «Один человек, две собаки и
600 миль» дочитывались не так, как в
горах. Чувство сопричастности было
не таким острым. Но иногда мне
снилось, что я оказался на Аляске.
Мне не хотелось просыпаться. Дейв
Метц вновь и вновь возвращается к
последнему фронтиру и бродит там
со своими собаками. Недавно его
видели на Юконе.