НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ | ПУТЕШЕСТВИЕ
тундре ещё ни разу не привозили кино! Обижены люди, и совершенно справедливо обижены за свой архитяжёлый труд, не получающие почти ничего, добывающие всё практически самостоятельно. Жена Енкси Зоя бывает в Тарко-Сале один раз в году – на День оленевода, когда туда на нартах едет вся семья. А это трое суток в пути, с малыми детьми на руках, сквозь пургу и морозы, сквозь ночь и заносы, сквозь тайгу и тундру, на которой глазу зацепиться не за что. Просто так слетать в райцентр она не может: на кого оставить чум, детей, хозяйство?
***
Сегодня 19 декабря. Я приноровился к лампе и продолжать записи уже было как бы и привычно. С утра долго загоняли оленей, долго выбирали ездовых, долго запрягались и собирались. Выехали в 11.20. За это время на нас вышли по рации, спросили, когда нужен вертолёт( подумалось, обо мне беспокоятся, очень у меня много работы в райкоме), его мы заказали назавтра, наказали привезти соль, комбикорм и ещё одного человека( из нашей же второй бригады, первого вчера подкинул Бабин) для работы на затаривании рыбы.
Изумительно красив, просто очарователен свободный олень на бегу. Лёгок и изящен, стремителен и грациозен, с гордо вздыбленной головой, увенчанной ветвистыми рогами, мчащийся сквозь частокол редких елей и сосен – какова скорость! По снегу, достающему выше оленьего колена, зверь, кажется, не бежит, а летит, лишь чуть касаясь снежной кромки копытами, вздымая под собой серебристую снежную пыль.
Запряжённый олень на малой рыси какой-то обычный. В намёте – тяжёл. В галопе – страшен. Глаза напряжены и как бы навыкате, из полуоткрытой пасти вываливается огромный длинный язык, болтающийся на ходу, из ноздрей и глотки валит пар, голова и рога вмиг индевеют – просто чудище. Но это картина, которую я видел, сидя на своих нартах спиной вперёд, когда наша упряжка была головной, и мог видеть следующую за нами упряжку только в фас. Какова она на быстром бегу при виде сбоку – не знаю по-настоящему. Впервые увиденные мною оленьи бега в Тарко-Сале в апреле 1983 года мне полного представления не дали, понял только, что для животных это очень тяжёлая работа( впрочем, как и для рысаков).
Сегодня мороз спал градусов до двадцати пяти, в воздухе роилась игольчатая снежная пыль
( удивительное зрелище!), небо часов до двенадцати оставалось пасмурным, вчера месяц всходил в туманном одеяле; было подозрение, что будет оттепель.
При спуске в излучину реки на чистом снегу я заметил краем глаза( на повороте) крупнокалиберный звериный след, простроченный по девственному снегу перпендикулярно нашему курсу. Все наши три упряжки остановились в месте пересечения звериного следа с нашим, проложенным за минувших два дня санным следом.
– Росомаха прошёл, – более чем уважительно заключил Енкси. – А что тебя удивляет? – спросил я. – Так-то ничего. Мала-мала напуган был. Так-то никогда росомаха на след человека не выходит, немножко обходит человека. Последнее время совсем далеко обходит и никогда человека след не перебегает. Однако переступил росомаха, вчера ночью, когда мы уехали.
Посудачили ещё минуту они между собой, с тем и поехали. Росомахи на свободе я никогда не видел, как не видел и песца. Когда приехали на озеро, Виктор, соскочив со своих нарт, потянул меня за рукав и повернул лицом к дальнему лесистому берегу. – Соболь, видишь, соболь! Я не увидел ничего, кроме осыпающегося с тронутых им веток снега, медленно оседавшего на нижние ветви.
– Мала соболь, совсем редка соболь. Сичас куница совсем нет, от железки зверь уходит на север, – сокрушённо промолвил Виктор и пошёл к сетям.
Километрах в пятидесяти от нас пролегла нитка железной дороги из Ноябрьска на Новый Уренгой. С её прокладкой, а также с проводкой ЛЭП-500 ещё три года назад тайга буквально враз опустела, уже было свыкнувшись с вертолётами, которые опасны только для волков, отстреливаемых с воздуха. Белка ещё остается, но, полагаю, наступит время, и она уйдёт.
Человек делает своё дело, и зверь правильно его понимает, какие бы благие законы при этом не принимались. Цивилизация ещё не на том уровне, когда она могла бы оставаться в дружеских или хотя бы паритетных отношениях с природой, к « дружбе » с которой она идёт через её уничтожение. Только в такой дружбе, в таком человеке природа не нуждается. Это человек нуждается в ней и уничтожает. И если бы не проклятый военный Молох, как знать, может, матушка-природа и
СЕВЕРЯНЕ № 3, 2018 85