Маргарита ПЯК дер. Харампур, Пуровский район
ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ Я ЗНАЮ | ПУТЕШЕСТВИЕ
ФУФАЙКА
Что-то тёплое разлилось в рукаве, но Маля не обращала внимания. По времени уже старшая, которая удерживала груз с мешками муки и сухарей на судёнышке, должна была объявить привал. « Потерплю, на месте гляну …» – подумала девушка. Холод пронизывал до самых костей, ноги, одеревенев, не слушались. Но девчата упорно тянули вдоль берега лодку, потому что местами становилось уж совсем мелководно. По их расчётам, оставалось совсем недолго до Ратты. Радовались, что сумели пройти по реке без потерь, ни единого сухарика не обронили.
– А как сомневался председатель, – припомнила Грета, – будто можно в этих краях дальше тайги сбежать. Некуда бежать.
– Ну что ты сразу злобствуешь? Не сомневался. За нас переживал, на воде-то вон какая холодина, – отвечала ей Амалия.
– Нашу Малю послушать – выходит, из большой жалости нас сюда сослали, – вставила слово Дора.
– Ох, да никто никого не ссылал. Эвакуировали. Чтоб подальше от войны, бомбёжек, – стояла на своём Амалия.
Приткнув лодку к берегу, решили немного передохнуть. Грета выдала каждой по сухарику. Нарвали листьев брусники, накипятили в ко- телке с родниковой водой. И вроде согрелись. При свете огня Маля стала осматривать руку. Боли совсем не было, будто холодом её перебило. Но суровый канат насквозь прорезал фуфайку на плече. По руке стекала кровь.
– Эвакуировали её … пожалели, – с ворчанием перевязывала плечо Амалии Доротея. – Фуфаёшка-то рассыпается на ходу. В чём на рыбалку выйдешь?
Последние километры до села шли по воде на вёслах. Ранним утром на берегу встречали их председатель с уполномоченным.
– Все прибыли? Беглецов нет? – сурово оглядел девушек уполномоченный. – Происшествий нет? Всё довезли? Где бумаги?
– Амалия руку повредила, рана глубокая … – начала доклад Грета и тут же осеклась под тяжёлым взглядом уполномоченного. Зря сказала, тут же подумала она.
– Так, так … На работу не хотим? Для фронта трудиться не хотим? Не выйдет сегодня на реку – в район сообщу. А теперь несите мешки на весы, – приказал он.
Председатель молча пошёл рядом. Перевесили все мешки, сверили по бумагам. Всё вышло верно.
Уже в полдень Маля с Гретой выехали на лодке через промыслово-охотничье хозяйство на свой рыбучасток. Обсушились в землянке, попили кипятка. Грета ещё раз сделала перевязку подруге, но рука ныла, а кровь медленно сочилась через несколько слоёв тряпок. Завидев дымок, к девчатам заглянула соседка Анна. Она жила в землянке по соседству. По-русски пожилая женщина говорила не очень хорошо, всё больше жестами изъяснялась. Молча положила на столик две свежие рыбки, рукой указала на глиняную печь: варите, мол. Увидев перевязанное плечо Амалии, спросила, что с ней. Затем молча сняла повязку и стала осматривать рану. « Пока не привязывай, счас приду », – сказала и вышла из жилища девушек. Вернулась с каким-то свёртком в руке. Развязала его, после тёплой водой промыла рану ссыльной. Когда рана обсохла, стала обсыпать её белым порошком из свёртка.
– Что это? Что это? Ух как жжёт! – поморщилась девушка.
– Это хорошо, если жжёт. Скоро заживёт, – сказала соседка на ломаном русском. – А порошок – лекарство. Из молотых рыбьих костей. Всегда его делаю. По-русски не знаю, как называется.
И вправду, боль стала вскоре отступать, а на сплаве Амалия и вовсе не чувствовала её. Через день на участок приехал председатель. Удивился, увидев затаренные рыбой мешки и ящики в леднике.
СЕВЕРЯНЕ № 3, 2018 79