книжная полка
« Само празднование началось примерно с 11 утра – ⇔35⇒36 юноши и девушки 15 – 17 лет танцевали на улицах, кричали и маршировали. Затем на грузовиках стали подвозить еще людей, и пешком они тоже прибывали – и задолго до начала площадь оказалась заполнена толпой ».
Опрошенной корреспондентом Los Angeles Times иностранной студентке-туристке Арлен О’ Коннелл, умудрившейся 14 апреля 1961 года оказаться в Москве, удалось точно подметить неоднородность реакции населения на полет – и выявить часть общества, которая воспринимала себя как целевую аудиторию Гагарина – и стала его социальной базой: « Подлинный энтузиазм проявляли юноши и девушки и образованная часть населения », тогда как « крестьяне, а также люди пожилые и необразованные » не обращали на парад внимания и « попросту занимались своими делами так, как будто ничего и не происходит ».
« Похоже, они не вполне в состоянии уловить, в чем, собственно, состоит значимость полета »
Впрочем, как всегда, жизнь оказывается богаче наших о ней представлений – и хорошую иллюстрацию этого тезиса мы найдем, если посмотрим, что происходило в те апрельские дни в Гжатске.
Анна Тимофеевна Гагарина, утром 12‐го узнав о полете сына от невестки-радиослушательницы, инстинктивно поняла, что нужнее сейчас в Москве: « Накинула телогрейку и побежала на железнодорожную станцию. Не помню, как добежала. Одно только сверлило голову: скорее к Вале! Юра просил ей помочь! Вот он что имел в виду! Скорее к Вале, к их детишкам …» Упоминание о телогрейке кажется скорее фигурой речи, синоним « впопыхах », « наспех », однако это иллюзия: Анна Тимофеевна пришла на вокзал буквально « в халате, в домашних тапках, поверху телогрейка »; о шоке, в котором она находилась, свидетельствует и то обстоятельство, что она забыла в кассе сдачу с десяти( новых уже, послереформенных!) руб лей – но не находила в себе сил даже вернуться к окошечку.
Уже по дороге она была поражена количеством смеющихся людей – а на Белорусском вокзале куча людей размахивала плакатами « Ура Гагарину!» и радостно вопила: « Приземлился! Ура! Прилетел!».
Заплакав от избытка чувств, она спустилась в метро; там ее принялись утешать: не время лить слезы, « человек поднялся в космос! Знаете? Его зовут Юрий Гагарин. Запомните!»
Что касается ее мужа, Алексея Ивановича, то он в достопамятное утро шел в сторону реки Гжать, чтобы, переправившись на другой берег, поучаствовать в строительстве частного дома в составе бригады шабашников.
У пристани плотника настиг незнакомый мужчина, чья речь о преодолении небесной тверди показалась Алексею Ивановичу неадекватной – особенно когда тот полез целоваться. Впоследствии выяснилось, то был секретарь гжатского горкома партии; он и снабдил, заимообразно, « отца всемирного героя » необходимой для приобретения праздничной снеди суммой. Современники вспоминают, что в дальнейшем к новому статусу – и своего, и сына – Алексей Иванович относился с простительным наиближайшему родственнику скепсисом:
« Да какой он герой? Вот собаку послали в космос, так почему ей Героя не дадут? Обычный парень, как все …»
36
5( 273) май 2026
« Перигей я, конечно, понимаю. А что он еще в каком-то апогее был – не укладывается. И что Юрка за один час всю Землю облетел, не верю. Не мог он всю Землю. Мне вон, чтобы на шабашку добраться, и то полтора часа надо. А она вон – рядом ». Впрочем, на язык ТАСС эти монологи переводились в несколько ином ключе: « Родительское спасибо тебе, сынок, от всей семьи нашей, от твоих земляков- гжатчан … Продолжай и дальше высоко держать знамя Страны Советов, вырастившей и воспитавшей тебя » и т. п.
Менее расторопные – или рангом пониже – московские журналисты атаковали тем временем братьев и сестер Юрия Алексеевича. Валерий Дранников, легендарный репортер, взявший первое интервью у Валентина, вспоминал, что его информант сам страдал от нехватки сведений: особенно беспокоил его касающийся брата вопрос – « Он теперь с бабами сможет?»
К слову сказать, вопрос этот будет волновать далеко не только В. А. Гагарина. Так, один из свидетелей, в 1964 году наблюдавших за пребыванием в Норвегии Ю. Гагарина и В. Быковского, рассказывает, как кто-то из публики спросил: « Ну а как там в космосе, насчет этого, ну как его …» В зале вначале раздался взрыв хохота. Потом публика притихла и с напряжением стала ждать ответа. В. Ф. Быковский, сделав небольшую паузу, как бы что-то обдумывая, улыбнулся и ответил: « Да так же, как и на Земле ».
Многие, раз уж на то пошло, любопытствовали, влияет ли полет в космос на репродуктивные возможности человека. Когда у Титова в 1963 году родилась дочка, о чем писали иностранные газеты? Правильно: « Voler ne rend pas sterile » – полеты в космос не делают мужчину бесплодным.
Особенно лакомым куском для прессы, естественно, была « жена астронавта ».
Поначалу власти перестраховались – мало ли что она наплетет, и по чьему-то приказу Валентину Ивановну с детьми заперли в квартире – в информационном вакууме. Здание меж тем уже осадили журналисты; они уже привязали было веревку к крыше, чтобы спустить по ней человека на заветный балкон, и если бы не охранник …
В какой-то момент шлюзы все же открылись – и в квартиру хлынули корреспонденты « от « Мурзилки » до « Правды »: фотографии со стен срывают, интервью берут. Валентина не может покормить грудью ребенка ».
К счастью, на помощь явились товарищи Гагарина, которые – не объясняя, кто они, но одетые в красноречивые летные куртки – выпроводили всех посторонних.
Уже через несколько часов карантин был снят, и Валентину Ивановну с детьми эвакуировали в Москву на встречу с Юрием Алексеевичем.
Воспользовавшись отсутствием семьи, власти, будто крутанув поворотный круг на сцене, полностью поменяли декорации: из двухкомнатной квартиры Гагарины, сами о том не зная, переехали в четырехкомнатную того же дома: она сложилась из « трешки », где раньше жили космонавты- холостяки Иван Аникеев, Валерий Быковский и Дмитрий Заикин, и еще одной смежной квартиры в другом подъезде; стену между ними сломали. Вскоре место строителей заняли служащие доставки в военной форме. В секретном перечне « подарков Ю. А. Гагарину »( Распоряжение Совета Министров СССР от 18 апреля 1961 года) упоминаются автомашина « Волга »( черная, естественно; « только Юрий сел за руль, как машина « уткнулась » в водосточную трубу. Его товарищ только засмеялся, выгнал Юру с водительского места и сам сел за руль »), телевизор « Рубин », радиола « Люкс » и еще несколько небрендированных электроприборов( стиральная машина, холодильник, пылесос), единиц мебели( меблировка спальни, столовой, детской, кабинета, кухни; ковровые дорожки; пианино) и домашнего текстиля( постельное белье – шесть комплектов. Одеяла – две штуки). Помимо товарной составляющей премии, возникла, ожидаемо, еще одна – которая вызывала нездоровый интерес советских шутников всех мастей:
« Куда сел Юрий Гагарин, возвратясь из космоса? На кучу денег ».
Действительно, самому Гагарину пришлось экстренно распихать по карманам 15 тысяч новых руб лей; его родителям, двум братьям и сестре вручили пачки потоньше – по тысяче руб лей.
Несмотря на то, что на пресс- конференции на вопрос, много ли он зарабатывает и стоит ли быть космонавтом, Гагарин ответил – « Если ради денег, то настоятельно советую: не стоит », зарабатывал он и после полета, по советским меркам – и уж тем более по сравнению с самим собой – дополетным, весьма прилично; так что и четыре года спустя по стране циркулировали остроты насчет « кинотеатра имени Гагарина » – с утренним сеансом « Два гроша надежды » и вечерним – « Бешеные деньги ».
Так или иначе, к утру 14 апреля все семейство Гагариных, к их изумлению, в полном составе было переправлено в Москву, снабжено казенной « экипировкой » – и на протяжении суток участвовало в самых престижных мероприятиях, какие только проводились в стране.
Документ, где перечисляются символы статуса, которыми государство наделяет Гагарина и его семью, любопытен сразу в нескольких отношениях: как аусвайс в мир социалистической элиты; как примета эпохи: свидетельство ▶
www. russiantown. com