⇔
из первых рук
на работу. Когда мы обустраивались, со
мной захотели побеседовать в местном
отделе КГБ. Приехала машина, отвез-
ли в комитет. Стали задавать вопросы,
но я предложил связаться с тем самым следователем
по особо важным делам. И на этом всё закончилось –
меня отвезли обратно. Это был мой последний разговор
с «компетентными органами».
После короткого отдыха я вернулся на станцию.
Тем временем проводилась колоссальная работа по
ликвидации последствий аварии на четвёртом блоке.
Практически все основные события этой работы пока-
заны в сериале. И слив воды из бассейна, и уборка
крыши, и сбрасывание мешков с бором и песком с вер-
толетов – всё это правда и показано достаточно реали-
стично. Но есть, как обычно, нюансы.
Очень драматично показан момент, где Легасов
просит разрешения отправить на смерть трёх чело-
век, чтобы слить воду из бассейна. Я отлично знал
этих ребят, одного, к сожалению, уже нет с нами. А с
двумя оставшимися мы по-прежнему общаемся. Эта
операция не была отправкой на верную гибель. Это
была работа, точно просчитанная заранее и блестяще
выполненная настоящими профессионалами, знавши-
ми каждый уголок своего блока. Почти весь маршрут
предварительно прошли дозиметристы и составили
схемы радиоактивности помещения. Поэтому ребята
хорошо знали, куда идти, а куда не стоит. Больших доз
облучения они не получили. Если так и показывать эту
работу – буднично, без громких фраз и драматического
надрыва – фильм проиграет в зрелищности. В общем,
кино есть кино.
Точный расчёт был и с очисткой крыши. Все, кто на
ней побывал, прошли чёткий инструктаж и тренировки.
На крыше можно было находиться очень недолго, поэ-
тому требовались тысячи людей. И все они прекрасно
знали, что и как делать.
В целом было полное ощущение, что над ликвидаци-
ей последствий аварии работала вся страна. Всё, что
требовалось, доставляли в кратчайшие сроки, а для
строительства саркофага цемент свозили, наверное,
со всего Советского Союза. Можно спорить, насколько
эффективно работало советское руководство, но мне
кажется, вряд ли какая другая страна справилась бы
с такой катастрофой лучше и с меньшими потерями.
В августе 1986 меня отправили в отпуск, а после него
мы перебрались в Киев. Получили квартиру, а работать
к тому времени стали вахтовым методом – две неде-
ли работаем на станции, две отдыхаем в Киеве. Меня
назначили начальником смены станции, то есть я отве-
чал за все четыре энергоблока. Начальником смены я
проработал до мая 1987 года. Тогда начались пробле-
мы со здоровьем, я попал в больницу, и врачи сказали,
что со станции придется уйти. Конечно, сразу уйти было
морально тяжело, да и требовалось подготовить себе
замену. Этим я занимался до ноября 1987, а потом пе-
решёл на работу в Госатомэнергонадзор СССР.
Мы переехали в Москву. Хотя меня и подлечили в Ки-
еве, вопрос здоровья стоял достаточно остро. Нас с же-
ной прикрепили к спецбольнице, где мы прошли полное
обследование. В результате врачи обнаружили, как в
книге Джерома К. Джерома, практически всё что можно
и нельзя. Прописали тучу лекарств и разных процедур.
Помню, как мы с женой поговорили и решили, что если
всё это принимать, то помрем от лечения быстрее, чем
от болезней. И за следующие семь лет мы в той боль-
нице больше ни разу не побывали! Хотя нас регулярно
вызывали на осмотры. Вместо этого мы стали актив-
но заниматься спортом, вести здоровый образ жизни,
чтобы помочь организму восстановиться. И, похоже, мы
поступили совершенно правильно.
Я не могу точно сказать, какую дозу облучения по-
лучил. По моим подсчетам, за всё время работы по-
сле аварии – около 200 бэр. В обычное время после
получения 25 бэр людей выводили из зоны станции.
Считается, что при 600 бэр смертность стопроцентная.
При 400 бэр – пятидесятипроцентная. Мой близкий друг
Саша Ювченко получил 800 бэр и прожил после аварии
63 ⇒ 64
64
7 (191) июль 2019
2009 г. Встреча в поселке энергетиков «Славутич», который был
построен после аварии. Крайний справа – Юрий Багдасаров
более 20 лет. Причем активной, полноценной жизни. Ко-
нечно, всё очень индивидуально.
В Госатомэнергонадзоре помимо прочего я занимался
расследованием аварии на ЧАЭС, был участником груп-
пы, готовившей итоговый доклад в МАГАТЭ (Междуна-
родное агентство по атомной энергии). Часто бывал в
командировках в Чернобыле.
В некоторых источниках высказывается мнение, что
истинная причина аварии до сих пор окончательно не
ясна (приводятся версии от землетрясения до дивер-
сии). Для меня ответ на этот вопрос абсолютно одно-
значен. Причина аварии – в серьёзных недостатках кон-
струкции самого реактора. Реакторы этого типа склонны
саморазгоняться, то есть увеличивать мощность при
определённых условиях. При чернобыльской катастро-
На вершине Ухуру Килиманджаро
С сыновьями на вершине Эльбруса 15 июня 2018 г
фе к этому привела долгая работа реактора на низкой
мощности, а непосредственным катализатором взрыв-
ной реакции стала нажатая кнопка АЗ-5. Парадокс в
том, что главное и единственное предназначение этой
кнопки – остановка реактора. В том числе и аварийное.
А в данном случае именно её использование привело
к катастрофе.
Одно время считалось, что авария произошла исклю-
чительно из-за грубых ошибок персонала. Да, смена на-
рушила программу испытаний, но ни разу не сделала
ничего запрещённого правилами эксплуатации реакто-
ра. Представьте, что вы едете по дороге, на которой два
знака – рекомендуемая скорость 50 км/ч и ограничение
скорости 80 км/ч. Если вы едете со скоростью 60 или
70 км/ч, вы не нарушаете правила, хотя и едете не с ре-
комендованной скоростью. То же самое с испытанием
на ЧАЭС, во время которого произошла авария. Нормы
эксплуатации реактора смена не нарушала. Не говоря
уже о злосчастной АЗ-5. Никто не мог предположить,
что её нажатие приведет к катастрофе. Кстати, АЗ-5
в сериале показана неправильно. На самом деле это
обычная красная кнопка, а не ключ.
Иногда говорят, что сотрудники смены были слишком
молодыми и неопытными. Но для старшего инженера
реактора или блока возраст в 25–27 лет считался обыч-
ным, и эти люди – а я их знал лично – отлично делали
своё дело. И Дятлов, который руководил испытаниями,
был знающим специалистом. Да, он был жёстким ру-
ководителем, а каким он должен быть на АЭС? Кто-то
говорит, что Дятлов был грубым, но я так сказать не
могу. Помню, у меня накопились отгулы, и я подошёл
к Дятлову с просьбой их использовать. В ответ Дятлов
поморщился и сказал: «Отгулы – к отпуску!». Потом
помолчал и добавил: «А отпуск – к пенсии!». Жёстко
сказал. А отгулы чуть позже дал.
В сериале Дятлов показан в очень неприглядном све-
те. Он был моим непосредственным начальником, и я
могу сказать, что его образ в фильме далек от реаль-
ного. Единственное, за что, я думаю, Дятлова можно
обвинять, это за то, что он сразу после аварии послал
несколько человек практически в самое пекло, чтобы
выяснить обстановку и предпринять некоторые экстрен-
ные меры. Все они погибли в течение нескольких дней
от полученных доз радиации. Но легко судить издалека.
Кстати, Дятлов и сам себя впоследствии за это винил
много раз. Умер он в 1995 году.
В Госатомэнергонадзоре я прошёл путь до замести-
теля начальника Главного управления. Параллельно
учился в Академии народного хозяйства при Совете
министров СССР. Окончил её в 90-м году.
В начале девяностых многое изменилось, в том числе
и в моей жизни. В 1993 году я ушёл из атомной энерге-
тики окончательно и занялся бизнесом, которому посвя-
тил следующие 17 лет жизни. Работал, растили с женой
сыновей – они получили прекрасное образование, креп-
ко встали на ноги, подарили внуков.
Всю свою жизнь я достаточно активно занимался
спортом. В юности был кандидатом в мастера спорта
по фехтованию и шахматам, много упражнялся с же-
лезом. Продолжал тренироваться и в Москве. В 2010
году я подумал, что пришло время ещё раз изменить
свою жизнь и сделать своё увлечение новой профес-
сией. Оставил бизнес, поступил в Российский государ-
ственный университет физической культуры и получил
квалификацию тренера по фитнесу и бодибилдингу. С
тех пор с удовольствием работаю в одном из москов-
ских фитнес-клубов.
Трудно поверить, что прошло уже 33 года с той ночи.
Каждый год 26 апреля мы, прошедшие Чернобыль,
встречаемся на Митинском кладбище у могил наших
товарищей. Несмотря на то, что жизнь разбросала нас
по разным странам бывшего Советского Союза, поддер-
живаем тёплые, тесные отношения. Хочется верить, что
всё, сделанное нами в Чернобыле, не только дало воз-
можность справиться с последствиями этой страшной
катастрофы, но и позволит в будущем избежать многих
проблем в атомной энергетике. А за ней, вне всякого
сомнения, будущее.
Записала Элла Лавровская
www.russiantown.com