из первых рук
Прежде всего, нужно было насколько возможно
▶ ▶ обезопасить
людей. По инструкции первое дей-
ствие – йодная профилактика. То есть нужно принять
йод. У меня в сейфе хранились йодные таблетки на
этот случай. Правда, их было всего 10 или 12, а людей
было гораздо больше. Всё же количество этих табле-
ток рассчитано на аварию, а не на катастрофу. Значит,
надо было разбавить обычный йод водой и дать выпить
остальным. Вот только воды не было – коммуникации
для питьевой воды перестали работать, все трубы пе-
ребиты. Но наших людей такая мелочь как отсутствие
воды в кране никогда не могла остановить! Оставалась
вода в бачках туалетов, откуда она и была с успехом
добыта. Хватило на всех. Это было важно – после
аварии весь персонал третьего блока оказался относи-
тельно чистым, насколько это было возможным в тех
условиях.
Следующий шаг – удалить с блока тех, кто не был
критически необходим, особенно женщин. Звоню в один
из отделов, где работали женщины, и говорю: уходите
на первую очередь (это там, где первый и второй энер-
гоблоки). Но дело в том, что формально я им не на-
чальник, такую команду отдать не могу. А их начальник
сейчас в машинном зале, и там такая беда, что не дай
Бог… Ну, девчонки говорят – мы не имеем права без
команды уйти. Вот тогда они услышали от меня такие
слова, которых никогда ни до, ни после не слышали.
По-русски им сказал: уё…уходите отсюда, и побыстрее!
Сразу поняли, что всё очень серьёзно и ушли на пер-
вую очередь.
Дальше было вот что. Количество запаса воды для
охлаждения реактора в аварийной ситуации начало
уменьшаться. Это четвёртый блок начал интенсивно
брать воду из баков чистого конденсата БЧК. В какой-то
момент это снижение достигло критической отметки.
Я звоню начальнику смены станции и говорю: я оста-
навливаю блок! Он звонит диспетчеру энергосистемы.
Тот говорит – нет! Мы только что потеряли мощности
одного блока, а вы хотите второй отключить?! Нельзя!
Но я вижу, что ситуация катастрофическая. Кто-то дол-
жен взять ответственность на себя. И дал команду от-
ключать блок. Отключали не аварийно, плавно снижая
мощность, в нормальном режиме. И в самом конце за-
глушили его той самой кнопкой АЗ-5, которой и раньше
регулярно пользовались. В пять часов утра блок был
полностью остановлен. Повреждений в третьем блоке
не было.
Вот за этими неотложными делами пролетела вся
ночь. Начало светать. Кто-то сказал, что видел, что
на промплощадке лежат графитовые блоки (часть кон-
струкции активной зоны реактора). Тогда я подошёл к
окну в коридоре, из которого виден, грубо говоря, вну-
тренний двор станции. Так вот, я посмотрел в это окно и
увидел куски графита на земле. Тогда я понял, что зона
реактора четвёртого энергоблока разрушена, реактора
больше нет.
Наша смена закончила работу в 8 утра. Перед тем
как уйти домой, я зашёл в медицинский кабинет. Там
увидел Акимова. Он был совсем плох. Его рвало, весь серый. На следующий день его вместе с другими, силь-
но облучёнными, отправили на самолете в Москву в ше-
стую больницу, где он умер в середине мая.
Около десяти утра я уехал домой. А на следующий
день был опять на смене. Первый и второй блок про-
должали работать практически в штатном режиме – у
них все системы свои, первая очередь фактически авто-
номна и от второй не зависит. Ну а мой третий блок хотя
и был остановлен, но был в процессе расхолаживания,
а это не один день и требует присутствия персонала.
Так что в 23:30 я был на остановке автобуса, отвоз-
ящего смену на станцию. И был не только я – смена
полностью была в сборе. Хотя все уже примерно пред-
ставляли, что произошло и насколько это серьёзно –
достаточно было взглянуть на развороченное здание
четвёртого блока. Но не было никакой паники и дезер-
тирства.
Я отправил домой женщин и всех тех, кто не был
абсолютно необходим. А с остальными мы поехали на
смену.
27 апреля объявили эвакуацию. В целом она на-
чалась в два часа дня, но моя семья уехала около
пяти часов: только тогда подали автобусы к нашему
дому. Непросто эвакуироваться с двумя мальчишками,
одному из которых всего два года! Посадил семью в
автобус, а милиционер говорит: «И вы тоже! У меня
приказ эвакуировать всех». Пришлось объяснять, что я
уехать не могу, мне на смену надо. С трудом отбился.
А некоторые уехали вместе с семьями. И трудно их
за это осуждать. Что интересно, никого не заставляли
остаться. Более того, как вы видите, милиция стара-
лась эвакуировать всех, уговаривая уехать. Никто ни-
кого не обзванивал и не говорил – ты должен остать-
ся. Но почти все люди, ответственные за критические
участки, остались. Сами.
Вообще я должен сказать, что за всю мою работу
во время и после аварии я не видел ни одного че-
ловека, которого заставили туда приехать и работать.
Ни одного! Я понимаю, что возможно кому-то где-то
говорили – или едешь, или партбилет на стол! Но я
лично не встречал таких людей. Мне приходилось ра-
ботать только с добровольцами. Конечно, я не говорю
об армии – это другое дело. Но гражданских, которых
бы принудили, не встречал. Поэтому когда в фильме
видишь людей с автоматами, «помогающих» министру
уговорить шахтёров – это абсурд. Вот что я имел в
виду, когда говорил о том, что фильм сделан под мен-
талитет западного обывателя. Видимо, там считается,
что только таким способом можно было заставить со-
ветских людей что-то сделать. А для меня это смотрит-
ся абсолютно дико.
Ну и уж если вспомнили шахтёров… Много раз ви-
дел их на промплощадке, но ни разу не видел их го-
лыми. Собственно, я никого голым там не видел, хотя
было очень жарко. Может быть, где-то кто-то видел, но
не я. Такая вот режиссерская находка в сериале. Если
в «Армагеддоне» русский космонавт летал в ушанке,
то почему бы, собственно, русских шахтёров не пока-
зать голыми? Да и с водкой, точнее, с её немереным количеством, явный перегиб. Я не скажу, что её не
было совсем, но никто специально не завозил водку
машинами, никакого экстремального пьянства не было
и в помине. Почему так в сериале? Одно могу предпо-
ложить: чтобы казалось, что на всю эту действительно
самоотверженную работу наши люди были способны
только в состоянии глубокого подпития. Тоже к вопросу
об отсутствии правды.
Юрий Багдасаров в помещении блочного щита управления БЩУ-3 Александр Акимов (слева) Юрий Багдасаров и старшие инженеры управления
www.russiantown.com
ПРАВДА
ТОЛЬКО ПРАВДА
НИЧЕГО, КРОМЕ ПРАВДЫ
После общей эвакуации мы продолжали работать,
оставаясь жить в Припяти с 27 апреля по 30 мая. 30
мая нас перевели в пионерлагерь «Сказочный» подаль-
ше от станции. Первые 2–3 дня из лагеря ездили на
работу в обычном грузовике с тентом, потом на БМП.
Там был дозиметр со шкалой в 200 рентген. Едешь на
работу – показания не то чтобы нормальные, но тер-
пимые. И вдруг стрелка прыгает вправо и зашкаливает.
Потом обратно медленно возвращается. Видимо, какие-
то обломки реактора в это место при взрыве попали.
Честно говоря, первое время было очень тяжёлое. На
третьем блоке должно было быть пять НСБ (началь-
ник смены блока). Но из пяти осталось после эвакуа-
ции только трое. Мы втроем жили до 30 мая в моей
квартире. У нас был дозиметр на 5 рентген. Выходишь
на балкон, ставишь его. Где-то через час идёшь прове-
рить – он уже зашкалил. И тогда приходили мысли, что
отсюда уже не выбраться. Одно успокаивало: семья в
безопасности, детей поднимут. Мрачное было настрое-
ние, но никакой паники не было. Продолжали работать.
А потом и многие из тех, кто уехал с общей эвакуацией,
вернулись. На работе стало полегче.
Надо сказать, во второй половине мая на время лик-
видации аварии всем работающим на станции подняли
оклады в 5 раз.
Почти сразу после аварии у меня был первый разго-
вор с компетентными органами. Это не был допрос, а
именно разговор. Беседовал со мной следователь по
особо важным делам киевского округа. Его интересо-
вали два вопроса: какова, по моему мнению, причина
аварии и могла ли ее вызвать какая-то диверсия. Бесе-
довали долго, я рассказал, как я понимал произошед-
шее. В конце разговора следователь сказал, что если
меня будет расспрашивать кто-нибудь ещё из его или
смежных ведомств, то все вопросы переадресовывать
ему. Я этим советом вскоре воспользовался.
После 5 мая нам дали возможность немного отдох-
нуть, около недели. Я перевез семью на
Запорожскую АЭС, там дали комнату в
общежитии, жена временно устроилась на стр. 64
⇒
7 (191) июль 2019
63