медиум
« МЕССИНГ предвидел убийство Михоэлса и хотел спасти режиссера. Вольф
Григорьевич написал и передал через Аиду Михайловну записку
Михоэлсу: мол, нужно сообщить вам что-то чрезвычайно важное. Я был у них в номере, когда позвонил Соломон Михайлович, и в этот момент Мессинг, словно забыв о прослушках, выхватил у Аиды Михайловны трубку и закричал: « Вы не должны в ближайшее время никуда уезжать из Москвы, даже один по улице ходить не должны!» – рассказывает Лев Невлер, человек, которого Мессинг считал сыном.
Люди, лично знавшие Вольфа Мессинга, рассказывая о его окружении, то и дело упоминали о молодом психиатре Льве Невлере, которого Мессинг представлял знакомым в качестве сына – то приемного, то духовного. С тех пор прошло много лет, и разыскать следы этого человека оказалось совсем не просто. Выручили соцсети, через которые после долгих поисков сумели выйти на дочь Льва Невлера. Когда стали спрашивать ее об отце, выяснилось, что Лев Фаустович благополучно проживает в Канаде и в свой 91 год обладает прекрасной памятью. С ним связались и были вознаграждены очень любопытным рассказом о великом медиуме, с которым Невлер общался на протяжении многих лет.
« В первый раз я услышал от Мес синга, что он решил меня « усыновить », в начале 50-х годов, на Рижском взморье, где мы вместе отдыхали. Мне было тогда уже сильно за двадцать. И хотя Вольф Григорьевич действительно по возрасту годился мне в отцы, мы дружили. И вот он сказал буквально следующее: « Нас пригласили в гости Вертинские. У них будет еще несколько наших друзей, и мы с Аидой Михайловной тебя, Лева, хотим им представить своим сыном ». Я растерялся: « Может получиться неловко. Разве ваши друзья не знают, что у вас нет никакого сына? И потом, у меня есть родители...»
Но ни самого Вольфа Григорьевича, ни его супругу мои доводы нисколько не смутили. Аида Михайловна только улыбнулась: « У тебя прекрасные родители, Лева, но ведь и для нас с Вольфом Григорьевичем ты как родной. И если бы у нас был сын, мы бы хотели, чтобы он был такой, как ты ». Мессинг кивнул, мол, все правильно она говорит. Аида Михайловна вообще была прирожденным дипломатом. Я не раз видел, как она умеет вовремя поддержать своего Вольфочку даже в самых экстравагантных решениях, придав им аргументированный вид. А иной раз она могла и тактично смягчить его взрывной характер, найти умные и правильные слова...
Словом, я согласился – ну сын так сын. И перешел к более практичным вопросам: « Если мы идем в гости, надо же что-то купить к столу. Что бы мне лучше взять?» Но Вольф Григорьевич испуганно замахал руками: « Без тебя все купили и даже уже передали Вертинским, еще не хватало, чтобы ты с этой своей жуткой сумкой заявился!»
Эта сумка была постоянным предметом наших разногласий. Мессинг от нее почему-то шарахался как от чумы и всякий раз начинал сердиться, если встречал меня с ней. Дело в том, что на Рижском взморье я поселился у родственников, а Вольф Григорьевич с Аидой Михайловной остановились в гостинице. Лето выдалось прохладным, и мои родственники по вечерам топили печку сосновыми шишками. Собирать их было поручено мне. В парке, где мы каждый день гуляли с Мессингами, шишками была усеяна вся земля, и однажды я взял с собой ту самую старую хозяйственную сумку.
И вот собираю я в нее шишки, и тут на дорожке появляются Вольф Григорьевич с Аидой Михайловной. Как сейчас помню, он – в светлой шляпе и льняных брюках, она в голубом сарафанчике, на который сверху накинута теплая кофточка, на шее – ее любимые белые бусы. Аида Михайловна улыбнулась мне, а Вольф Григорьевич вдруг завелся: « Не смей приближаться ко мне с этой сумкой! Люди подумают: Мессингу что-то запрещенное передают! Я что, потом буду объяснять всем, что у тебя там шишки? Что значит: кому объяснять? Да мало ли кому!» Вольф Григорьевич постоянно чего-то опасался, может быть – ареста... И убедить его в том, что опасности никакой нет, было невозможно.
И все-таки в следующие разы я опять брал сумку с собой. Просто приходил в парк заранее, набирал шишек и прятал свою добычу в укромном местечке, чтобы Вольф Григорьевич не видел. Но не так-то просто было провести Мессинга. « Лева, ты сегодня без своей сумки? Точно?» – встревоженно спрашивал он. Аида Михайловна за меня вступалась: « Вольфочка, ну что ты выдумываешь? Видишь, нет никакой сумки. А даже если
54
7( 155) июль 2016
« МЕССИНГ
СЧИТАЛ МЕНЯ СВОИМ СЫНОМ »
РАССКАЗЫВАЕТ ДРУГ СЕМЬИ
ЗНАМЕНИТОГО МЕДИУМА
В КАНАДЕ РАЗЫСКАН ВРАЧ-ПСИХИАТР, КОТОРЫЙ БЫЛ ОЧЕНЬ БЛИЗОК С СЕМЬЕЙ ВОЛЬФА МЕССИНГА
бы и была, что с того? В лесу полно грибов, и грибники тоже ходят с такими сумками ». – « Все равно! Пусть Лева меня своей сумкой не позорит!»
Само собой, идти с этой сумкой в гости к Вертинским я не собирался. Кстати, когда мы оказались у них и Мессинг, как и предупреждал, представил меня своим сыном, ни хозяева, ни гости даже вникать не стали и никаких вопросов на эту тему не задавали. « Пожалуйста, к столу, – пригласила Лидия Владимировна Вертинская, – все уже собрались, мы ждали только вас ». В тот год действительно под Ригой было очень много грибов, и у Вертинских нас угощали жареными грибами с картофельным пюре – удивительно вкусными. Кроме нас было несколько человек гостей, кто-то из артистов, некоторые из них пришли с детьми. Малышню отправили играть в соседнюю комнату. Но одной девочке почему-то интереснее было послушать наши взрослые разговоры. И она все пыталась проникнуть в гостиную. « Наташа, закрой дверь! – пресекали ее попытки родители. – Ты мешаешь!» Девочка покорно уходила, но через несколько минут дверь снова приоткрывалась. И в какой-то момент мне показалось, что Вольф Григорьевич не столько уже увлечен беседой, сколько ждет, когда снова в дверях возникнет любопытная Наташа, и даже как-то заметно оживляется при ее появлении. Он вообще тянулся к детям.
Мне приходилось слышать, что Мессинг сознательно не хотел иметь детей, опасаясь, что его дар читать мысли и предвидеть будущее передастся по наследству. Не думаю, что это правда. Во всяком случае, ничего подобного от самого Вольфа Григорьевича, тем более от Аиды Михайловны, я не слышал. Наоборот, они оба ужасно страдали, что не смогли стать родителями. Аида Михайловна сама делилась со мной этими переживаниями. Многое из их жизни я знаю именно от нее – сам Мессинг был немногословен и говорил не просто коротко, но и не всегда понятно, а переспрашивать было бессмысленно – в объяснения он не вдавался. Знаю, в ранней юности он хотел работать в цирке: жонглером, акробатом, да кем угодно, но только чтобы без лишних слов выступать на арене. А вот Аида Михайловна была потрясающей рассказчицей, я мог ее слушать часами. До войны она с родителями, сестрой Ираидой и бабушкой жила в Москве – семья Рапопорт занимала две смежные комнаты в коммуналке.
За что арестовали мать и отца еще задолго до массовых репрессий, то ли в 33-м, то ли в 34-м году, по какой-то политической статье, кто теперь разберет. Аида рассказывала: « Сначала, летом, забрали отца, и бабушка отвезла нас с Ирой к родне на Украину, а сама вернулась в Москву. Но оказалось, что маму за это время тоже взяли, а комнаты опечатали. Тогда бабушка поехала обратно к нам. Мы были насмерть перепуганы. Кто-то помог нас с Ирой зарегистрировать под чужой фамилией. Бабушка в течение нескольких лет посылала запросы, пытаясь выяснить, в каких лагерях оказались ее дочь и зять, и ее все стращали: мол, уймись, не буди лихо, а то у тебя девчонок отберут. Как-то бабушке пришел ответ, что отцу дали 10 лет без права переписки, это означало, что его расстреляли. А в 38-м бабушке удалось раздобыть хоть какие-то сведения о маме – ей сказали, что в потоке ссыльных маму скоро повезут через Новосибирск. Туда-то мы все и отправились ».
С мамой Аида Михайловна так и не встретилась, но они осели в Новосибирске. И именно там осенью 1942 года Аида познакомилась с Мессингом, он к тому времени был уже достаточно известный артист, о котором ходили легенды, а она работала инструктором в отделе культуры обл исполкома. Директор местной филармонии мимоходом представил их друг другу. « Очень приятно », – галантно поклонился Мессинг и пошел дальше. « Вот и все знакомство, – смеялась Аида Михайловна. – Вольф Григорьевич и думать обо мне забыл, а вот я о нем думала постоянно ». Мессинг все время был на гастролях – много выступал и перед бойцами на фронте, и по госпиталям, и в тылу. В следующий раз они с Аидой смогли увидеться только в 44-м году – Мессинг давал концерт в Новосибирске, она пришла на его выступление и решила проявить инициативу, чтобы познакомиться с ним поближе. Проникла к нему за кулисы и сказала, что ей не нравится, как ведущий читает тест. Мессинг пытался возразить: « Меня все устраивает, текст утвержден « в верхах », в нем нельзя менять ни слова!» Но Аида продолжала настаивать: « И не надо ничего менять, просто нужна другая интонация ».
Тогда Мессинг спросил: « Вы что же, претендуете на участие в моих выступлениях?» – « Почему бы и нет? Да и текст я бы все-таки немного поправила, причем так, что никто и не заметит. Зато он будет по-другому восприниматься!» Аида Михайловна вспоминала, что Мессинг дал ей неделю на подготовку, но ей достаточно было и пары дней. « Так быстро выучили текст? – удивился Мессинг. – Сначала правки ваши покажите. Вы что, целиком абзацы переписали в утвержденном тексте? Ну ладно, читайте ». И неожиданно ему все понравилось – и ее манера изложения, и ее интонация: « Что ж, давайте попробуем! Вечером у меня концерт в госпитале, будем выступать вместе!»
Так началось их партнерство – и на сцене, и в жизни. « Я уже была настолько в него влюблена, что хотела быть рядом с ним в каком угодно качестве, – рассказывала Аида. – А вот близкие отношения между нами начались далеко не сразу, он словно чего-то боялся ». Как уж ей удалось добиться своего – не знаю, но думаю, Мессингу импонировало, что его пытается завоевать такая яркая и неординарная женщина, к тому же намного моложе его. А расписались они в Хабаровске, когда их отказались селить в один гостиничный номер – обычная история для того времени. « Свадьба хоть и скромная, но была, – рассказывала Аида Михайловна, – мы втроем посидели в ресторане ». Но кто был с ними этот третий, я не запомнил. Обручальных колец я у них никогда не видел. Мессинг по особым случаям и на выступления надевал свой знаменитый перстень с бриллиантом – кто-то из коллег ему посоветовал, поскольку это добавляло эффектности.
Аиде пришлось немало помотаться с мужем по стране. По Сибири они перемещались в санях, как в XIX веке, а морозы там сами знаете какие. И вот эти поездки не прошли бесследно для женского организма. Три или даже четыре ее беременности закончились печально. « Врачи были бессильны нам помочь, только руками разводили: мол, вы себе отморозили все на свете, вот и не можете родить, – вздыхала Аида Михайловна. – А мы с Вольфом Григорьевичем так мечтали о детях...» Отсюда, насколько я понимаю, возникло это их желание хотя бы кого-то называть своим сыном. А почему выбор пал именно на меня? На то были свои причины...
Тут надо вернуться к самому нашему знакомству. Хотя о Мессинге я услышал задолго до того, как оно состоялось. В 1940 году, когда мне исполнилось 15 лет, к нам в Витебск из Гомеля приехала бабушкина се-⇔54⇒6стра. Она-то и рассказала о том, что в их городе появился беженец из Польши Вольф Мессинг, настоящий маг и волшебник – читает мысли на
www. russiantown. com