Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 5 | Page 171

UNTITLED, 2008–2009.
«ЭЙ, АНСЕЛЬМ, не сделаешь ТУТ НЕМНОЖКО поменьше? А УГОЛОК ПОДКРАСЬ,
ПОЖАЛУЙСТА, РОЗОВЫМ! МОЖЕТ, ПОРАБОТАЕШЬ еще КИСТОЧКОЙ?» —
«ТЫ  будешь СМЕЯТЬСЯ, НО ТАК происходит ПОСТОЯННО!»
ные декоративные объекты. А вот эти керамические скульпту-
ры, которые я леплю к новым работам, — я их случайно обнару-
жил в доме моей матери. Все, что я делаю, — это реплики най-
денных вещей. При этом я не останавливаюсь на достигнутом,
я в вечном активном поиске.
БРАНДЛЬХУБЕР: То есть ты никогда не встаешь перед ра-
ботой с мыслью: «Вот здесь мне не хватает чего-то длинного,
розового и бесформенного»?
РЕЙЛЕ: Так ведь именно это и значит быть художником!
По крайней мере, в моем понимании. А ты сам всегда был
уверен, что будешь работать архитектором?
БРАНДЛЬХУБЕР: Интересный вопрос. Признаюсь, я тебе
немного завидую. В то время как я, будучи архитектором, повя-
зан кучей поставленных задач и требований, вы, художники,
можете корпеть над крохотными отличиями, а затем выстав-
лять готовый результат, без необходимости думать о каком-то
конкретном заказчике. И все-таки мысль, что каждый так или
иначе является художником, кажется мне неверной. Я не ху-
дожник, я именно что архитектор.
РЕЙЛЕ: А я себя могу представить и в других ипостасях.
Например, в роли музыканта.
БРАНДЛЬХУБЕР: И чего ж ты им не стал?
РЕЙЛЕ: Вообще, я играл в группе, но не сложилось. Да и не
было у меня для музыки предпосылок. Я бросил несколько
школ, работал в сфере ландшафтного дизайна. Но потерял ин-
терес и к этому. Тогда моя мать, тоже художница, предложила:
«Поучись живописи. Там экзаменов сдавать не надо».
БРАНДЛЬХУБЕР: И все равно это не так-то просто.
РЕЙЛЕ: Ну, портфолио можно было составить за пару не-
дель, и при небольшом везении и наличии таланта поступить
было несложно. С музыкой такой номер бы не прошел.
БРАНДЛЬХУБЕР: Я, кстати, однажды твердо решил покон-
чить с архитектурой. Это было сразу после университета. Ска-
зал себе: поучаствую в одном конкурсе, и все.
РЕЙЛЕ: И что же?
БРАНДЛЬХУБЕР: На счастье, в тот момент проводился
конкурс проектов для Неандертальского музея в Меттманне —
я выиграл его в 1994-м, вместе с двумя коллегами. И если бы
не это, я так бы никогда и не стал архитектором. Но творче-
ским процессом я, как и прежде, совершенно не удовлетворен.
РЕЙЛЕ: Знакомо. Так было с моей коллекцией для Дома
Dior, по которой я не мог принять ни единого самостоятельного
решения. Естественно, я выдвигал какие-то свои предложения,
но в итоге мы были вынуждены пойти на компромисс. Мне
та кой подход к творчеству был неведом — и потому этот опыт
показался крайне любопытным.
БРАНДЛЬХУБЕР: То есть ты и дизайнером мог бы стать?
РЕЙЛЕ: Нет. Все-таки у художника есть свобода, о которой
дизайнер может только мечтать.
БРАНДЛЬХУБЕР: А почему в твоей коллекции нет мужских
сумок? Больших, пестрых таких? Ведь сумки, которые сейчас
продаются в магазинах, никакой мужчина не купит.
РЕЙЛЕ: Нет, это точно. Я и сам ношу только дорожную
сумку да шарфик.
171