Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 5

В от у Франца склонность к перфекционизму напрочь отсутствует. Скажем, он работает с папье-маше — так у него ничего не лежит на своем месте, вечный бардак. Мне такое несвойственно, но я чувствую в этом какое-то освобож- дение, нечто, позволяющее мне генерировать новые идеи. Сло- вом, наше сотрудничество возникло в подходящий момент. БРАНДЛЬХУБЕР: У тебя нет чувства, будто вы говорите о чем-то с помощью предметов? РЕЙЛЕ: Ну да, точно, это невероятно веселый и увлекатель- ный способ общаться без слов. Мы постоянно друг над другом подтруниваем — например, когда Франц берется малевать мои полоски поверх своих полотен, а я к своим примешиваю его ро- зовый цвет. Но это нечто большее, чем просто стеб. Такой об- мен идеями обнажает перед нами наши собственные творчес- кие признаки, то, что выделяет нас среди других. Я начинаю работать над его скульптурой и думаю: вот тут бы пару дырок добавить, в стиле Генри Мура. А Франц смеется: «Ну что ты вытворяешь? Хочешь сделать то, что бы я никогда в жизни не сделал?» БРАНДЛЬХУБЕР: Помню, в конце прошлого года мы стоя- ли у тебя в студии. Тогда мне бросилось в глаза, как органич- но совмещаются составные части работ, которые вы создали по отдельности. Насколько важна эта точность деталей? РЕЙЛЕ: Ну, не такие уж они и точные. Мы просто хорошо понимаем друг друга. Вообще мне кажется, что большинство художественных коллабораций функционируют подобным об- разом: с помощью другого человека ты можешь пробовать вещи, на которые в одиночку никогда бы не отважился. И весь кайф АНСЕЛЬМ РЕЙЛЕ В СВОЕЙ СТУДИИ В БЕРЛИНЕ, 2012. 170 в том, что тебе не нужно отвечать за каждый свой шаг! Конеч- но, есть творческие союзы, которые работают вместе с самого начала, как швейцарские художники Фишли и Вайс или бри- танцы Джейк и Динос Чепмены. И мне безумно нравится идея, что у этих художников отправная точка — не собственное эго, а коллективный разум. Когда вы вдвоем, всегда есть от чего от- толкнуться и двинуться дальше. В архитектуре таких примеров по пальцам пересчитать — чтобы люди сосуществовали в дуэте и подходили к этому с иронией и юмором. БРАНДЛЬХУБЕР: Ты прав — совместная, да еще и веселая архитектура едва ли возможна. Ну, может, только в виде ки- тайских построек «Made in Shanghai». Это смешно, но то, что в наших глазах — слепленная наспех халтура, для китайцев — образец хорошего вкуса. Наверняка что-то подобное произой- дет с реконструкцией нашего Берлинского городского дворца. Если верить телеканалу ZDF, в 2017 году мы возьмем руины Берлинского городского дворца Франко Стеллы и неиспользо- ванную крышу для Рейхстага, спроектированную Норманом Фостером, — чтобы просто присобачить их к стройке. И затем передать все это китайскому инвестору. (Смеется.) РЕЙЛЕ: Вот тебе удается подходить к архитектуре с юмо- ром. Во внутреннем дворе дома на Брунненштрассе ты соору- дил лестницу, которая свободно свисает со здания. Получилось смело и совсем не конформистски, обычно с архитектурой так не забалуешь. БРАНДЛЬХУБЕР: Да, по большей части архитектура опре- деляется строительными нормами. Заданные параметры ско- вывают, добавь к этому еще и актуальный контекст. Та лестни- ца была экспериментом, попыткой образно измерить глубину и податливость этих рамочных условий архитектуры. Что-то вроде игры в шахматы. РЕЙЛЕ: Я частенько советую своим студентам стартовать с проектом с нуля, хотя мне тоже непросто начинать работу без отправной точки. Кстати, именно по этой причине я использую ассистентов: они могут натолкнуться на вещи, до которых я бы сам никогда не добрался. А еще мной так прос то манипулиро- вать. Скажем, если мне не нравится моя картина, а кому-то она приглянулась, скорее всего, я попробую рассмотреть ее побли- же — а вдруг я что-нибудь упустил? БРАНДЛЬХУБЕР: Но ведь покупатели видят твои произ- ведения уже в законченном виде? Коллекционеры не говорят тебе: «Эй, Ансельм, не сделаешь тут немножко поменьше? А уголок подкрась, пожалуйста, розовым! Может, поработа- ешь еще кисточкой, добавишь парочку дырок?» РЕЙЛЕ: Ты будешь смеяться, но так происходит постоянно. БРАНДЛЬХУБЕР: И что ты с этим делаешь? РЕЙЛЕ: Честно говоря, иногда это могут быть вполне дель- ные советы. Тогда я начинаю думать, а не написать ли мне вообще другую, новую картину. БРАНДЛЬХУБЕР: То есть подобные советы и предложения ты воспринимаешь всерьез? РЕЙЛЕ: Для меня главное — создавать нечто отличное от того, что делают остальные, но чтобы эти отличия не были вы- нужденными. Так что да, воспринимаю серьезно, только если это действительно важно. Речь не идет об оригинальности лю- бой ценой. Но я всегда задаю клиентам вопрос: «А не смущает ли вас что-нибудь в этой картине?» Я хочу избавиться от раз- дражающих факторов, привнесенных мной неосознанно. БРАНДЛЬХУБЕР: Спрашиваешь прямо здесь, в студии? РЕЙЛЕ: Это зависит от того, кто передо мной стоит. БРАНДЛЬХУБЕР: Кстати, прекрасная характеристика — «невынужденно отличный». РЕЙЛЕ: Да уж. Я стараюсь работать тщательно, с макси- мальной бережливостью, что ли. Коль скоро я потратил на картину кучу времени и сил, то могу и снова за нее взяться! Правда, я стараюсь, чтобы при всей тяге к перфекционизму не чувствовалось сверхконтроля, железной хватки. БРАНДЛЬХУБЕР: А как ты решаешь, что подходит, что нет? РЕЙЛЕ: Все мои работы основаны на том, что я заприметил заранее. Даже картинка в полосочку. Фольгу я, например, на одной витрине увидел. Автомобильные колеса — вообще типич- РЕЙЛЕ: Работает! Таким вот образом мы смастерили уже 30 картин и сейчас готовим две выставки в Берлине и на Майорке. Для меня наше сотрудничество — как детская рас- краска, где в определенной последовательности ты соединяешь нарисованные кем-то точки. Итог, увы, почти всегда идеален.

Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 5 | Page 170