Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 5

117 у которой даже собаки, похоже, ходят на лекции по теории искусства. А потом в большом красивом пространстве все это кое-как расставить-раскидать. На эстетику начхать. Есть она, нет ее — для политического высказывания безразлично. Для тех, кто эту пороч- ную систему создал и поддерживает, в общем-то тоже совершенно не важно то, как выглядит направляемое и руко- водимое ими современное искусство. Создается впечатление, что чем отврати- тельнее и ужаснее оно выглядит — тем, в сущности, круче. И по большому счету 90 процентов того, что показывается бес- трепетными кураторами-интеллектуала- ми на самых актуальных площадках, ис- кусством ни в коей мере не является. Этого и не требуется — оно уже им объ- явлено. Легализовано, как семья бежен- ца, удачно приплывшая в жирный евро- пейский порт в контейнере с кофеварка- ми. Честное слово, я бы на месте тов. Жмиевского хоть чуть-чуть подумала об эстетике — потому как то, что он приво- дит в искусство, ведет к его стремитель- ной деэстетизации. Отсутствие же эсте- тического в искусстве, в свою очередь, приводит к эстетизации вещей опасных и страшных — в том числе национализма. А крайние формы национализма могут быстро покончить с тов. Жмиевским и ему подобными — так же, как однажды один венский куратор Адольф Шикль- грубер покончил с тем, что считал ублю- дочным искусством. И еще я бы на месте тов. Жмиевского подумала о вечном, потому что пестуе- мые и продуцируемые им вещи являются искусством момента. Оно слеплено на- спех — и показывают его тоже все быст- рее и быстрее. А главное, что его актуаль- ность в первую очередь зависит от по- ворота политического флюгера: сегодня зюйд-вест, а завтра, глядишь, норд-ост (не в нашем трагическом понимании, ко- нечно, не дай бог). Другая колоссальная проблема совре- менного искусства состоит в том, что оно делается для узкого профессионального круга — в России-то уж точно. И тот са- мый народ, о благополучии которого так рьяно пекутся новоявленные активисты от искусства, совершенно не в состоянии воспринять то, что они создают. Крайние формы, на которые пускаются представи- тели арт-сообщества — в отсутствие вну- тренней уверенности или чего-то еще, — народу неясны. Вот и несанкциониро- ванный концерт коллектива ансамбля песни и пляски Pussy Riot в ХХС РПЦ это доказывает легко и непринужденно. То, что церковные иерархии высказыва- лись с полковничьей прямотой и проку- рорской безапелляционностью в лучших традициях политуправления Красной ар- мией, в нашей стране никого не удивляет, но вот народ? В сущности мирный, компромиссный, ко всему привыкший народ реально тре- бует расправы — и это в Москве, а что бу- дет, если отъехать за 30 км? А за 300? Могу с уверенностью сказать, что пу- бличная порка Pussy Riot (к счастью, не- возможная) собрала бы на Болотной пло- щади два миллиона человек. Ходоки бы съехались со всей страны — и совсем не обязательно хоругвеносцы, кликуши и юродивые, а простой, не то чтобы даже воцерковленный городской и сельский люд. Ни на одну выставку современного искусства столько людей никогда не при- дет. Вот вам прямое действие, высший градус политической пропаганды члена- ми художественного сообщества. Вскры- ли гнойник? Вскрыли. А толку? Вызва- ли интернет-восхищение и виртуальное одобрение тысяч — а заодно и реаль- ную густую, как гороховый суп, нена- висть миллионов. А она распространяет- ся уже на всех непохожих, странных, инако мыслящих. Допустим, несчастненьких отпустят, но ненависть-то останется — и с ней нуж- но будет жить. И тут тов. Жмиевский нам совсем не товарищ. В прямом действии, активизме и других массовых беспоряд- ках всегда есть те, чей удел получать ре- зиновой палкой по хребту, кованым бо- тинком по голени, резиновой пулей по лбу. Те, кто платит за веру и чувство соб- ственного достоинства сломанными рука- ми и судьбами. А те, кто постулаты этой веры придумывает (и для кого они — не больше чем еще одна бодро написанная фраза), получают славу, гранты кафедры и кураторство на больших и жирных биеннале. Так что тов. Жмиевский мо- жет преспокойно забыть о страхе: ничего с ним не случится, что бы он нам ни по- казал. Все ему сойдет с рук. Ну, договорится он с полусотней своих коллег, а те в свою очередь договорятся со всеми остальными: никто же не будет ру- бить сук, на котором вся эта предельно лицемерная компания плотно сидит уже много лет — и еще сидеть собирается. А вся эта внутренняя критика — не более чем силовой прием в борьбе за лидерство, на мой контрреволюционный взгляд. КТО СКОЛЬКО МОЖЕТ ЭДВАРД НОРТОН/ EDWARD NORTON О ТОМ, ЧТО СОБИРАТЬ ДЕНЬГИ НА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ НЕ ТАК УЖ СЛОЖНО. Мы с друзьями открыли один сайт. Честно говоря, открыли-то пару лет назад, но лишь сейчас он становится по-настоящему по- пулярным. Это сеть вроде Facebook, только посвященная бла- готворительности и социальной помощи. Объясню на своем при- мере. У меня есть компания Signature. Мы построили самый большой театральный центр в Нью-Йорке на 42-й улице, почти как Линкольн-центр. Все спроектировал Фрэнк Гери. Семь с по- ловиной квадратных километров, три сцены. Он тоже называется Signature. Чтобы построить эту махину, мы собирали деньги два года подряд. Город дал 5 миллионов долларов, потом помогли ме- ценаты вроде Барри Диллера, мужа Дианы фон Фюрстенберг. Нас стали поддерживать люди из мира кино и искусства. Но вот последние 10 миллионов никак не собирались. Я решил кинуть клич на нашем сайте и послал письмо тем самым 1200 людям, которые работают в театре: «Друзья, вот столько-то нам нужно денег, а времени почти не осталось». И нам помогли! Разумеется, я не рассчитывал, что актеры вот так вот сидят и ждут: кому бы отдать ненужные пару тысяч? Поэтому я все сам просчитал: «Чтобы собрать 2000 долларов, каждому нужно попро- сить 20 друзей вложить по 100 баксов. Или 40 приятелей по 50». Ради эксперимента я решил начать с себя: написал друзьям про наш театр и собрал 2000 долларов меньше чем за один день. Обыватель пользуется общественными пространствами, но не создает их — и никогда не сорвется с рабочего места, чтобы ни с того ни с сего взяться за стройку подобных зданий. Ведь в на- ших головах засел стереотип, что для таких дорогостоящих про- ектов нужно быть как минимум миллиардером. Но если каждый из 1200 человек, желающих работать в этом театре, вложит по 2000 долларов — получится почти два с половиной миллиона дол- ларов! А это 30 % от необходимой суммы — и потенциально самая крупная сумма, собранная артистами самостоятельно. К чему я это все? Благотворительность проще, чем мы думаем. Тем более сегодня, с развитием социальных сетей. Недавно к нам обратились люди из Индии — хотят завес ти такую же интернет- платформу для пожертвований. Оказавшись в Москве, я обнару- жил, что и здесь нет недостатка в молодых и активных людях, особенно в богемной среде, которые способны заниматься таким альтернативным фандрайзингом. Или я ошибаюсь? ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В СБОРЕ СРЕДСТВ МОЖНО НА WWW.CROWDRISE.COM

Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 5 | Page 117