Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 1 | Page 204

Интервью
Б
Бросаться именами знакомых знаменито-
стей — самый что ни на есть дурной тон.
Это всем понятно. Но так уж вышло, что
Леонардо ДиКаприо, актер с заоблачны-
ми гонорарами и стойкой непри язнью
к прессе, с незнакомцами вообще ни ког-
да не разговаривает. Поэтому пре дысто-
рия: прошлым жарким летом мы встре-
тились и провели несколько дней в ком-
пании наших общих друзей, ругали сво-
их правителей и хвалили чужих, реша-
ли судьбы мира, танцевали — отдыхали,
в общем.
А осенью этого года, впервые сыграв
у режиссера Клинта Иствуда одну из сво -
их самых противоречивых ролей (подроб-
нее об этом на с. 208), Лео щедро со гла-
сил ся сняться на обложку первого но ме-
ра русского Interview и поговорить на раз-
ные темы. На обложке американс кого
Interview он появился один раз, в 1994-м.
Там вихрастый красавчик двадцати лет
упирается подбородком в огромные крас-
ные надувные губы с над писью Kiss Me
и не ведает, что че рез каких-то два-три
года он—Ромео, он—Джек, герой «Ти та-
ника», снесет крышу миллионам де ву-
шек — от села Пенса кола до города
Ханты-Мансийска.
ДиКаприо отработал для нас фото -
сессию в Лос-Андже лесе и улетел в Сид-
ней сниматься в следующем филь ме —
«Великий Гэтсби». Съемка для кино-
звезд — святое, и отвле кать ся по хо ду де-
ла на раз говоры они не любят. Да и в Ав-
ст ра лию за четыре часа на «Сап сане»
не до едешь. Так что ус лови лись погово-
рить по телефону или скай пу — XXI век
на дворе как-никак. И тут началось.
Поскольку в мире существует толь ко
один Лео и фамилия ему, по сути, не нуж-
на, то и все остальное у него проделыва-
ется уникальным об разом. Единст вен-
ное удобное время для разговора — 11:00
по сиднейскому вре мени, четыре дня
по Лос-Анджелесу и, да, четыре утра по
Москве. Процедура следующая: я звоню
204
Алена ДОЛЕЦКАЯ
в Америку, потом агенты Лео по сво им
каналам выходят на Австралию, а даль-
ше, мол, говорите себе на здоровье. Так,
после очередного 14-часо вого рабочего
дня (у нас тут запуск журнала, сами по-
нимаете) я ныряю в кро вать, чтобы уже
в три утра прос нуться, принять душ, ос-
вежить память и вернуть состояние вме-
няемости. В четыре утра я, как штык,
у компьютера. Набираю выданные сек-
рет ные цифры, на проводе, в ре жиме
ожи дания, зали висто поет Фрэнк Синат-
ра — понятное дело, Америка, не Стас же
Михайлов у них будет петь. Вто рую пес-
ню Фрэнка прерывает голос агента: «Из-
ви ните, Але на, Лео задержива ет ся. Да-
вайте минут че рез двадцать, о’кей?» Не
вопрос! Жду, перезваниваю, слышу: «Из-
вините, но Лео застрял на съемке. Давай-
те пе ренесем на завтра? И попробуем по-
раньше выйти на связь. В те чение дня мы
под твер дим — в три ча са ночи по Моск ве,
или все-таки в пять утра». Оу кей, гово рю
я неосмотрительно и от прав ляюсь досы-
пать свои три часа до подъема на работу.
Следующий день повторяет преды-
дущий: полный рабочий график, ближе
к вечеру за прашиваю уточнить: «Так что,
в три будем говорить (и тогда я досижу
до трех, а потом спать) или в пять?»
К по лу ночи американцы от ве ча ют: «Да-
вайте в пять!» И снова я у ком пь ютера
ми ну та в минуту: звоню, слушаю Сина-
тру, на этот раз он успевает спеть мне
песен пять, нежно так, успокоительно.
И тут вдруг — имейл! «Извините, да вай-
те пе ренесем на час, то есть на шесть
утра по Моск ве!» О’кей, говорю. И где-
то че рез полтора часа я открываю глаза
от зву ка упавшего письма от агента Лео:
«Сейчас 6:40 по Москве, вы не звоните,
мы закры ли связь». Сказать, что меня
пробил холодный пот, — это еще ничего
не сказать. Теперь понятно, почему спец-
службы «ко лоли» разведчиков лишени-
ем сна. В об щем, номер надо сдавать, дед-
лайны душат — «Сеня, все пропало!»
В итоге победила, конечно же, русско-
американская дружба и взаимопонима-
ние: мы договорились на новый утрен-
ний сеанс связи с субботы на воскресе-
нье. Технические подробности записи
моего звонка из сельской подмосковной
местности в Сидней через Лос-Андже-
лес я опущу. Знаменитый голливудский
хеппи-энд у нас случился в 4:20 утра,
и я наконец слышу:
ЛЕО: Привет, извини за всю эту че-
хар ду со временем. Хотел сказать «доб-
рое утро», а у тебя-то там ночь!
АЛЕНА (с искренней радостью): Да что
ты, все нормально! Спасибо, что нашел
время на съемках. Да, и сразу, пока не
забыла: спасибо тебе огромное, что про-
шлым летом уговорил нас всех вместе по-
смотреть фильм «Коллапс» с Майклом
Руп пертом. Я потом пол-Москвы заста-
вила его посмотреть.
ЛЕО: Это тебе спасибо, что посмотре-
ла. Но знаешь, что приятно? Если рань-
ше был просто страх за будущее планеты,
то за последние пару лет стало очевидно,
какие грандиозные изменения про изош-
ли. Протес ты и активность в интернете
в итоге при ведут к изменению мирового
порядка. Причем быстрее, чем может по-
казаться. Социальные сети объ е диняют
сотни тысяч людей, они пре вра щаются
в серьезную силу, с ко торой теперь при-
ходится считаться. И акция Occupy Wall
Street, и то, что творится с ре жимами
на Ближнем Востоке. Я ду маю, через не-
сколько лет правительства и корпорации
будут поставлены пе ред фактом: им ре-
ально придется отказаться от «неф тяной
иглы» и потребительского от но шения
к природным ресурсам.
АЛЕНА: Вот именно! И получается,
что Рупперт, которого в Америке об ви-
няли в заговоре против американс кой
экономики, оказался провидцем.
ЛЕО: Да, мир перевернулся, а ретро-
грады все еще живут в прошлом. А что
в Детройте произошло? Когда за крылись
автомобильные заводы, тысячи людей,
остав ших ся без работы, разбили огороды
на сво их задних двориках и стали жить
как их предки сто пятьдесят лет на зад,
когда никакого бензина еще не бы ло.
И такие вещи происходят все чаще.
АЛЕНА: Лео, а у тебя есть огород?
ЛЕО: Есть. Правда, из-за количества
работы я там бываю не часто.
АЛЕНА: Ты знаешь, что после тво его
визита в Россию Владимир Путин на звал
тебя «настоящим мужиком»? Ты вообще
понимаешь, что это значит?
ЛЕО: Я знаю, что если в России тебя
считают «настоящим мужчиной» — это
серьез ный комплимент. Моя бабушка
была русской — Смирновой — и для ме-
ня она — воплощение внутренней силы
и цельности. Она прошла через нищету,
войну и эмиграцию. Бабушка, дедушка
и остальные родственники с их сторо-
ны — настоящие крепкие русские с труд-
ной судьбой, которая их не сломала. Я не
могу комментировать, на сколько я сам
«настоящий мужик» (сме ется), но если
во мне и есть что-то подобное, то это от
них. И чем больше я встре чаю в жиз ни
людей, тем больше понимаю, что мои рус-
ские бабушка и дедушка были самыми
«на стоящими». Даже в периоды глухого
безде нежья и отчаяния в них был стер-
жень и чувство собственного достоин-
ства, ко торое я сейчас ма ло в ком вижу.