Путешествия → Франция
2
1
3 корову явно тянут на убой какие-то невидимки. Тем более что Les Abattoirs – вон, прямо через реку.
Лично я был счастлив. Мне нравилось, что в городе нет умозрительных достопримечательностей из разряда тех, что, только оказавшись выведенными за рамки живой жизни, становятся объектами интереса. Нет мертвых экспонатов. Они все – рабочие. Причем умудряются и прежнему назначению не изменить, и анахронизмом не выглядеть, в чем все-таки скрыт смысл более глубокий, чем в простом сохранении старины.
В три краски Что Тулуза – розовый город, La Ville Rose, не новость, об этом написано во всех путеводителях. Тайны здесь тоже нет никакой: виноват оттенок местного кирпича. Другое дело, что розовый цвет получается не из одного только кирпича, а из сложного смешения красного, белого и лилового. То, как эти цвета взаимодействуют, составляет отдельную интригу прогулок по Тулузе.
На самом деле кирпич отвечает за красный. В ненастье красный буреет, и город становится похож на казарму или пакгауз – при всем изяществе своей архитектуры, всех этих купеческих домов с голубоватыми ставенками и черным кружевом балконов, громадах соборов, включая великую романскую базилику Сен-Сернен, мостами со сквозными картушами прямо в опорах … Больница со скотобойней тоже хорошо рифмуются с казармой. Но стоит выглянуть солнышку, красный высветляется: начинаешь замечать и чуть подсушенную апельсиновую цедру, и глиняный черепок, и рифленую резину беговой дорожки на стадионе( по набережным, тоже одетым
в кирпич, не в гранит, люди бегают при любой погоде), и медовый корж, только что вынутый из духовки в кафе.
Кирпич тут и по фактуре особый: он мягкий, как, например, заварной крем в брикетах( была когда-то такая субстанция). Я как-то подошел, поковырял кладку, где нашлась щербина, вложил, прости, Господи, персты в раны. И что? Из ран тут же посыпался песочек, а щербинка превратилась в довольно внушительную выемку. Осмотрел стену внимательнее. Обнаружил целые участки, на которых уцелела только хрящевая ткань, перемычки грязно-серого раствора, а мясо облезло. Но почему-то было такое чувство, что даже если выветрится весь кирпич и останутся только пустые цементные ячейки, то ни один дом тут не рухнет – так солидно и прочно они выглядят.
Теперь пора добавить белого: за него отвечают платаны. Они в Тулузе иные, чем, допустим, в Париже. В столице это такие рыбы из дерева, скользкие, цвета налима( спина), в каких-то опухолях, желваках и наростах. Здесь платаны – растущий из земли свет( Париж хоть и называют Городом света, но никак не из-за платанов). Вот вам белила с примесью серого. Вот тонкая замшевая салфетка для протирки дорогой оптики. А это изнанка листа мать-и-мачехи. Но все равно главное – свет. Этим светом, сгущенным в стволы и ветви, усажены променады вдоль кирпичных набережных и домов.
Сумерки приносят с собой лиловую краску. Так происходит почти везде. Но если кирпич особый, платаны особые, то и лиловый цвет, наверное, должен быть не как у других. И что?
И Тулуза присвоила себе фиалку.
60 | февраль-март | voyagemagazine. ru